— Поглощения, Родин. Да, всё именно так. Отрицательную оценку ты явно не заслуживаешь. Но давай делать выводы завтра, когда живьём рассмотрим пещеру с другой иллюстрации. По хорошему счёту, нужно запросить в Академии рисунки всех пентаграмм подземного города. Но у нас просто не хватит времени, чтобы дождаться их и сравнить с исходниками все шестьсот шестьдесят три схемы. Видимо, придётся оставить это до следующей практики.
По пути в нашу пещеру профессор неожиданно остановился, повернулся ко мне и спросил.
— Булатов. Только сейчас до меня дошло, что ты знаешь символы и схемы пентаграмм, которые изучают на последнем курсе.
— Это потому, что я много читаю, Михаил Владимирович. И у меня фотографическая память, так что хоть сейчас выпускные экзамены сдам.
— Мали ре неан гесс? — произнёс он на диалекте демонов третьего ранга.
— Хема суо! — моментально отреагировал я на том же наречии, с ехидной улыбочкой послав профессора в задницу.
Потом добавил ему на русском.
— Вот от тебя, профф, совсем не ожидал сравнения моего языка с членом!
— Извини, Родион, но в данном случае этот афоризм означает не сам член, а лживого человека.
— Да мне пофиг! В любом случае, этого органа в моём рту не было никогда и не будет! Ещё раз подобное услышу в свой адрес — втащу… Естественно, со всем уважением, как студент декану. Но сильно!
— Ещё раз извини! — хлопнув меня по плечу, рассмеялся Знаменский. — Зато я убедился, что ты не обманываешь. И что точно не тюфяк! И учти, что профессоров бить могут исключительно академики!
Ночью мне опять снились кошмары. Снова горели ярким светом напитанные энергией пентаграммы подземного города, а ворвавшиеся в жилую пещерку твари рвали на части студентов. Я пытался вскочить с кровати, но понял, что полностью парализован. Морда упыря склоняется надо мной…
— А-а-а! — вовремя проснувшись посреди ночи, заорал я.
— Булатов, ты совсем придурочный⁈ — моментально раздалось из разных уголков нашего жилища. — Сам не спишь и другим не даёшь! Вали отсюда со своими истериками! Чтоб тебя твари сожрали! Идиот!
— Извините, — покаялся я, вытирая холодный пот со лба. — Спокойной ночи…
После такого кошмара спать совсем расхотелось. Опять тревожные мысли заворочались в моей голове. Но всё без толку — никаких откровений не приходило. Видимо, либо больше ничего странного не встретил, либо отупел после переноса в этот мир. Значит, нужно накапливать факты, внимательно глядя по сторонам.
На новый выход к аномалии я подготовился намного основательнее, прихватив с собой гладкоствольное помповое ружьё и парочку гранат. Хотел было и карабин с оптикой, но эффективность от него в узких проходах подземелья будет крайне низкая. А вот разлетающаяся во все стороны серебряная картечь может сослужить хорошую службу.
— Эй, Булатов! — с язвительным смешком спросил один из боевиков. — Зачем тебе такая пушка? Да ещё и патронташ к ней? Ты же вчера ни разу не выстрелил! Или это у тебя такие обереги от трусости?
— Обереги, — не обращая внимание на всеобщий смех, спокойно ответил я. — И дай бог, чтобы они не пригодились.
— Ну, чего вы прицепились к Родьке? — неожиданно заступилась за меня Лидка Хвостова.- Как в вагоне-ресторане все сопли жевали, забыли уже? И как Булатов поставил на место персонал? Он и Ксюшенька — единственные, кто не испугался взрослых дяденек и тётенек.
— Да мы тоже потом…
— Вот в том-то и дело, что «потом да опосля»! — перебила Лидия оправдывающегося парня. — А до этого кишка была тонка? Ещё вояками называетесь!
Потом она повернулась ко мне и добавила:
— Родион, не обращай на них внимание. Мой отец пять лет отслужил сержантом. У него любимая присказка была: «Не бывает слишком много патронов. Бывает лишь слишком много целей.».
— Я согласен с твоим папой, — с благодарной улыбкой ответил я. — Спасибо за поддержку, но, право слово, не стоило. Мне наплевать, кто и что про меня говорит. Важнее, что я сам думаю про остальных.
— И что же ты про нас думаешь? — с лёгким вызовом в голосе поинтересовался тот же самый боевик.
— Лично о тебе? Ты пока не заслужил моих мыслей. Один из толпы и ничего более. А вот девочки у нас в группе красивые!
— Чего⁈
— Всё! — прервал наш напряжённый разговор профессор. — Выходим!
К аномалии, как мы и договаривались со Знаменским, пошли вчерашней длинной дорогой. Сделали пятнадцатиминутный привал в комнате с пирамидкой. Вместе с профессором и аспирантом я внимательно исследовал пентаграммы, сравнивая их с книжными.
— Та же ерунда, что и на входе, — встревоженно сказал Михаил Владимирович.
Я с ним был полностью согласен. Основы схем остались прежними, но в них появились небольшие дополнения. Но окончательно настроение испортилось, когда группа добралась до аномалии. Вместо двух мест с постоянно меняющимися символами, теперь лишь одно вспыхивало новыми пентаграммами.
