Оказывается, за это короткое время артефакторы, под руководством самого уважаемого профессора Академии, изобрели и запустили спасительный выход для магов.
К магу цепляли «маячок». При попытке лишить мага силы или отсечь от него магию стихий последнего автоматически выбрасывало в Академию. Перед артефакторами встал вопрос с местом выброса. Вопрос серьезный и, как впоследствии оказалось, трудноразрешимый.
Выбор пал на зал боевиков, куда в первый раз притянуло Ярборро. Но силы Хранителей немыслимо было использовать с такой частотой!
После первой попытки Корри, чувствуя себя раздавленной лягушкой, очутился в преподавательской столовой. Затем, теряя сознание, – в зале для медитаций. Он лежал на спине и смотрел в потолок, когда его обнаружили артефакторы профессора Балжи дар Лисса.
– Нам не нужен Ифа дар Гарддин, – проскрипел он склонившимся над ним обеспокоенным магистрам. – Вы и сами всех уничтожите!
– Так… Так-так-так. Значит, мы что-то делаем неверно! – воодушевленно отозвался профессор.
Он, казалось, даже помолодел. Спина распрямилась, и даже легендарная палка, без которой его уже давно никто не видел, куда-то подевалась.
– Что вы чувствуете?
– Когда переношусь? Ощущение, будто преодолеваю чье-то сопротивление.
Корри прикрыл глаза. Мага штормило. Хотелось уйти к себе и… ну, в общем, чтоб никто не видел.
– Калибровка! Ее надо настроить, – предложил кто-то.
Корри даже успел подремать под горячие обсуждения аспирантов. С переходом на личности присутствующих и отсутствующих. Живых и даже мертвых. Странно, артефакторов было немного, семь магов всего, а шумели, как первый курс! Демоны… Голова-то как раскалывается, ха-ши-рри!
– Пробуем выброс без четкой привязки по местности, – решил наконец профессор дар Лисс.
– Но его может вынести куда угодно в пределах Ронна. А то и континента! – кивок на, казалось, безучастного ко всему Корри.
На самом деле магистр не просто лежал. Он думал. О жизни. А что? Пожалуй, путешествие в пределах континента, да еще и в начале учебного года, без глупых первокурсников, без Албертона-старшего, что решил в очередной раз проявить отцовские чувства, без происков бывшего верховного, которого все считали покойным…
Он согласен! Еще бы Иву с собой взять.
Ива… Ивонна из Алояблонек. Девушка с секирой.
Улыбка играла на зеленоватом лице подопытного, когда впавшие в азарт артефакторы вливали в него укрепляющее зелье, отправляя порталом на остров.
– Что-то ты бледный, – недовольно проговорил Верлих дар Албертон. – Может, отменим?
– Нет. Пробуем.
И вновь обрушилось черное отчаяние. Именно так Корвин воспринимал свои ощущения, когда лишался магии.
Его выдернуло, казалось, в то же мгновение! На этот раз не было ни тошноты, ни слабости. Он просто перенесся. И с огромным облегчением почувствовал, как по телу струятся потоки собственной магии, как что-то огромное, добродушное, светлое подпитывает ее извне, унося усталость и отчаяние.
– Лестница-позвоночник! – раздался торжествующий крик артефактора.
Корвин понял, что находится на одной из ступеней. Мягкий голубой свет. Как красиво! Интересно, он один это видит? Лестница сияла и покачивалась, будто на волнах, подстраиваясь под дыхание, которое медленно, но верно выравнивалось. Хорошо-то как…
Взгляд отца прервал поток воспоминаний. Этот взгляд был… теплым, любящим. Но все равно раздражал!
Верлих дар Албертон смотрел на сына. Надо же, как подшутила над ним судьба. Нежданный сын от нелюбимой женщины… Как же он был молод тогда. Самовлюблен, эгоцентричен и глуп!
Еще бы! Могущественный маг, правая рука самого Верховного! Голова кружилась от восторга, земля уходила из-под ног. Ифа дар Гарддин – учитель, образец для подражания, гениальный, опередивший время маг. Безумец, не признающий морали и этики, он тем не менее удивительно тонко чувствовал окружающих его людей. Понимал, что его тайные эксперименты оттолкнут любимого ученика. Как же ловко он провел его тогда! А сейчас? Хватит ли ему мудрости и опыта противостоять бывшему учителю?
Гарддин отдал в его распоряжение студентов, спихнул всю нагрузку по управлению учебным процессом вместе с курсом боевых искусств. Он только что не лопался от оказанного доверия и чувства собственной значимости. С головой ушел в работу, рассчитывая на одобрение. А Гарддин тем временем творил зло. У него под носом!
Никто и предположить не мог, что будет война. Никто и предположить не мог, что они вчетвером – он сам, Алан, Томас и Диггори – потеряют контроль над магией в безнадежном бою с демонами. Что он сумеет вернуться. Вытащить мальчишек – осторожно, по одному. Как только силы хватило?
То, что они остались в живых, уже победа. И одержал он ее в хмурый ноябрьский день восемнадцать лет назад.
И вот сейчас… Именно сейчас, когда в души его выросших, привыкших убивать детей тихонько стучится любовь… Любовь, которая объявила наконец Ронну о Мире!
