Князь Троян уже открыл рот, чтобы обрушить град ругательств на голову упрямого гана, но, поперхнувшись куском мяса, закашлялся. А когда он вновь поднял голову, ган Услад уже покинул терем.
- Чтоб он провалился, этот степняк! – обрел, наконец, дар речи Троян под сочувственные вздохи ближников. Ган Услад был чужим в Липске, а поэтому его опала не произвела на бояр особого впечатления. Липчане всегда с подозрением относились к вятичам, жившим в Приграничье. Наверное потому, что степняки предпочитали скотоводство земледелию и не раз совершали набеги на богатые вятские города. Во времена каганов Битюса и Тургана степные вятичи охотно шли в хазары, но после усобицы, вспыхнувшей более ста лет назад, между ними и каганатом пролегла глубокая межа, которую пролетевшие годы так и не сумели сравнять. Степные вятичи в той войне встали на сторону русаланов и внесли свой весомый вклад в победу над каганом Обадией. Наверное князь Троян об этом не вспомнил, если бы не слова Услада о Соколе.
- Что еще за Сокол? – спросил бек Азария.
- Давняя история, - поморщился Троян. – Впрочем, нас она не касается. Зато о Мороме нам следует подумать, Азария, его потерю нам каган-бек не простит.
- Вернем, - твердо сказал бек. – Посмотрим, что он за птица, этот князь Святослав.
Объединенная рать хазар и вятичей выступила в поход через седмицу после возвращения гана Услада. Князь Троян торопился, всерьез опасаясь, что весть о падении Мурома дойдет до ушей каган-бека Иосифа, который не склонен был прощать оплошностей ни ближним, ни дальним. А Троян расположением каган-бека дорожил, отлично понимая, что без поддержки хазар ему на вятском столе не усидеть. Это сейчас липские бояре смотрят ему в рот, но стоит удачливому князю оступиться, как они сразу же напомнят ему об истинных и мнимых промахах и, чего доброго, собьют со стола раньше, чем каган-бек успеет сказать слово в его защиту.
Под рукой у Трояна было почти восемь тысяч всадников. Пеших в поход на Муром он решил не брать. Пяти тысяч хазар и трех тысяч вятичей было вполне достаточно, чтобы прищемить хвост новгородцам. Тем более что Святослав, скорее всего, вернулся в Новгород, оставив в пограничном городе лишь небольшую рать. Бек Азария был того же мнения. Его хазары, набранные в основном из гузов, хоть и уступали вятичам в снаряжении, зато превосходили их в резвости коней. Каган-бек Иосиф в последнее время все меньше доверял наемной исламской гвардии и все больше полагался на природных хазар. Другое дело, что былые связи с родами и племенами, проживавшими в границах Хазарии были утеряны, и все меньше ганов стремилось в Итиль, в поисках милости каган-бека. Сефарды, взявшие власть в Итиле при Вениамине и Аароне, косо посматривали на пришельцев. Да что там ганы, если даже бек Азария, чьи предки верой и правдой служили еще кагану Обадии, не был среди ближников Иосифа своим. А виной тому была славянская кровь, доставшаяся ему от деда. К сожалению, и каган-бек не всегда был последователен в своих действиях, и то привечал вождей окрестных племен, то вновь от них отворачивался в угоду обиженным рахдонитам. Такое положение не могло продолжаться долго. И если сефарды не захотят поступиться своими привилегиями в пользу вождей подвластных Итилю племен, то Хазарию ждут нелегкие времена.
Святослав появился в тот момент, когда ни Троян, ни Азария его не ждали, ибо их конница еще не покинула пределов Вятской земли. И атаковала новгородская дружина растерявшихся хазар не с севера, а с юга. Причем удар пришелся в хвост войска, растянувшегося едва ли не на версту по лесной дороге. Пока Троян и Азария, находившиеся во главе рати, успели сообразить что к чему, вынырнувшие из-за деревьев всадники втоптали в землю почти две тысячи хазар и исчезли в утренней дымке. Троян, потерявший в этой короткой, но кровопролитной битве четверть своего войска, рвал и метал, но, к сожалению, его запоздавшее рвение уже не в силах было исправить положение. Гузы стали поворачивать коней, не желая углубляться в лесные дебри. Ругань бека Азарии на них не действовала. Вятичи тоже взволновались, ибо прошел слух, что на рать напали волкодлаки-оборотни, которые в огромных количествах водились в Муромских лесах.
- Какие волкодлаки?! – орал на притихших бояр князь Троян. – До Муромских лесов мы еще не дошли. Вятские это леса, дурни!
В ответ боярин Сиян протянул ему волчий хвост, найденный среди убитых хазар. Собственно, этот хвост и послужил причиной слухов, переполошивших как вятичей, так и гузов.
- Святослав привел в наши земли Белых Волков, - вздохнул Сиян. – Многие теперь от тебя откачнуться, князь.
Троян хоть и не сразу, но осознал опасность. Напуск Святослава на Вятские земли, судя по всему, был хорошо подготовлен волхвами Перуна. Недаром же в дружине юного киевского княжича появились Белые Волки. Наверняка кудесник Перуна Пересвет сговорился с сыновьями князя Коломана. Коловрат и Измир давно точили зубы на князя Трояна, но силенок у них было маловато, и вот теперь, с помощью волхвов, они нашли удачливого союзника.
