– Об этом... – Дин замялся. – Ты ведь не знаешь, я и не подумал даже. Его больше нет. Благодаря тебе. Доктор Нака рассказал мне о том... недоразумении. Как ни странно, оно меня и спасло. Даже старикан Нака не знал, что плакальщица на меня так подействует.
Я хотела было помотать головой, но она внезапно так разболелась, что двигать ею расхотелось.
– Подожди, я ничего не понимаю. И ничего не помню. Какая плакальщица? Ты что, пил приворот?
– Да, так вышло. Ладно, не забивай голову. Я, знаешь, что тебе сказать хотел? Без него мир для меня стал совсем другим, и только теперь я понял, что и ты, и Мика, и даже дядя Айк – вы все нужны были мне, чтобы держать его в узде. Я и не знал толком себя без кого-то, кто бы всё время был рядом и держал ситуацию под контролем. А теперь всё иначе. И, пожалуй, я хочу побыть один. Не знаю, сколько. До тех пор, пока не пойму, кто я есть.
– Дин, – я сжала его ладонь в ответ. – Это же прекрасно! Это ли не чудо?
– Чудо, – улыбнулся он как-то грустно. – Но в то же время... одиноко, что ли.
– Но ведь я с тобой.
– Нет, Каечка. Тебя со мной нет. Ты где угодно – но не со мной. Тебя сюда чуть ли не на руках сам король притащил, куда мне...
– Что? Рю? А он здесь каким боком?
Дин дёрнул плечом.
– У него спроси, мне никто ничего объяснять не стал. – Он осторожно высвободил свою руку и встал с табурета. – Ты, в общем, поправляйся, да поскорее.
Коротко попрощавшись, он вышел, оставив меня одну в задумчивом ожидании.
Что за чёрт здесь происходит?
Майк вернулся только через два часа, оправдываясь тем, что делал компресс из даккоя и водянки по моему рецепту. Я уже даже не пыталась сдерживать своих эмоций:
– Да чёрт с ним, с даккоем, дай мне скорее солнечник! Совсем идиот, что ли, я ж тут умру скоро!
– Мои приборы говорят об обратном, – усмехнулся Майк, не обращая никакого внимания на мой тон. – Судя по ним ты скорее оживаешь. Тебя как принесли две ночи назад – так только сейчас в себя и пришла.
Я вырвала у него из рук заветный флакончик с изображением подёрнутого тучами солнца и с вожделением капнула несколько раз на корень языка. Было горько и мерзко, но облегчение должно было прийти очень быстро.
– Как вас только учат, – проворчала я, морщась от вкуса принятой дряни. – Даже не знаете, чем маковку лечить. Удивительно, что я ещё жива!
– Это скажи спасибо своему трансвеститу, – усмехнулся Майк. – А ты откуда знаешь, что это за болезнь?
– Я, в отличие от некоторых, немного в медицине понимаю. Что за трансвестит?
– Давай сначала ты мне расскажешь, откуда про маковскую лихорадку знаешь.
– Ага, значит, всё-таки диагноз поставили, врачи недоделанные! А лечить – что, побрезговали?!
Майк медленно глубоко вдохнул. Не удивительно, даже меня начал доставать мой же сварливый тон, но когда боль сжимает тебя изнутри в тугой узелок, трудно сохранять любезность.
– Диагноз тебе поставили почти что чудом. Не бывает в наших краях маковской лихорадки. Потому и врачи о ней не знают.
– Почему ж я тогда знаю?
– Вот и мне интересно.
– Если ты помнишь, мне довелось побывать ведьмой, – помолчав, хмуро ответила я. – У нас в деревне с книгами разное может случиться. Пожар. Наводнение. Крыша провалится, ураган пронесётся. Нельзя надеяться на бумагу, всё приходится учить наизусть. Вот бабуля в меня и вдалбливала даже самые редкие болезни.
– А чего мне не рассказала про маковку? Я ведь не просто так тебя расспрашивал тогда.
Я пожала плечами.
– Мне она не встречалась ни разу. Вот и не пришло в голову. Надо ж было на себе найти... Ты не уходи от ответа, очкарик. Что за трансвестит?
Майк постучал по панели большого прибора, возвышающегося прямо надо мной, и медленно ответил:
– Да приходил какой-то трансвестит... Если б я лично не сделал анализ его крови, подумал бы, что и правда девчонка. Сказал, что это – маковская лихорадка, и что у него к ней иммунитет. И ещё, что взрослые впервые её переносят очень трудно. Тогда Доктор Нака решил перелить в тебя некоторое количество частиц иммунитета этого трансвестита, чтобы...
– Я поняла, можешь не продолжать.
Откинувшись на подушку, я прикрыла глаза. Значит, пока я была в бессознательном состоянии, сюда приходил некий мужик, прикинувшийся женщиной. И в меня влили его кровь. Отлично. Интересно, такие пристрастия через кровь передаются?
– И где он сейчас, этот трансвестит?
– Понятия не имею. Доктор отправил его спать. Он тут засыпал прямо сидя на этой табуретке.
Меня передёрнуло. Фантазия забурлила, представляя мне картинку с сидящим в моём изголовье мужиком в платье, с накрашенными губами и подкрученными, как у Мики, длинными волосами. Какая ж гадость!
– Скажи, – решила я перевести тему. – Это ты писал мне письма?
– М-м? – протянул Майк, держа в зубах карандаш. Чёрт возьми, каким он был тогда в деревне, таким тут и остался! И что Агата только в нём нашла? – Какие ещё письма?
