Кошка вывела его к какому-то ходу, а потом и вовсе из дворца. На дворе уже была ночь, луна еле освещала выход. Евсей вышел из хода и тут же услышал чьи-то шаги справа от себя…
— Ну, вот, очнулась, наконец! — услышала я приятный женский голос. Голова была еще как в тумане и в теле была ужасная слабость.
Какой толк от этой протекции, если я почти каждый раз падаю в обморок?!
— Где я? — спросила я у женщины, которая сидела рядом со мной. Я была в какой-то комнатке, судя по запаху деревянного дома. К тому же не очень богатого, суда по обстановке
— Для начала представлюсь. Арина. Вы у меня дома
— Ада, очень приятно… А почему я здесь?
— Вас мне отдали, — с улыбкой ответила Арина
— как отдали… значит вы?.. — если она родственница Никойя, то должна меня ненавидеть, а не наоборот
— Никойя, был братом моего мужа… — объяснила она. Я села на кровати и протерла лицо руками, чтобы хоть как-то прийти в себя.
— Не знаю, поверите ли вы мне… но я не убивала его
— знаю, иначе бы ни за что не согласилась взять вас к себе
— Откуда знаете?
— Друг объяснил, — с улыбкой ответила Арина
— друг? Какой еще друг?
— Он вскоре придет и сам все расскажет… — сказала Арина, а меня начало трясти от сдерживаемых рыданий. Эта казнь была для меня перебором.
— Ну! А он говорил, что ты сильная, — обнимая меня, говорила Арина, — успокойся, все позади, ничего же страшного не случилось
— Случилось! Меня обвинили в убийстве и казнили! — сквозь рыдания возразила я. Арина вдруг резко отстранила меня. Испугавшись, я даже перестала всхлипывать
— Запомни, одну вещь. Нет ничего страшнее несбывшихся надежд, — сказала она, еще раз всхлипнув я широко открыла глаза, — понимаешь, о чем я?
— Немного…
— Понять, что, то о чем ты мечтала, что лелеяла в своей душе долгие годы, не сбудется. Вообще никогда не сбудется, — с затаенной болью говорила Арина, — и ты ломаешь себя, свои планы, свои надежды просто для того, чтобы жить дальше. И никто, слышишь, никто тебе в этом не может помочь. Ты просто не можешь объяснить, почему тебе так плохо. Потому что твои мечты были настолько наивными, что ты боишься признаться в их существовании. А значит и в осознании их нереальности, и ты остаешься один на один со своей разбитой мечтой, с осознанием полной ненужности и невесомости. С полным отсутствием цели в жизни. Вот это действительно страшно. Страшно каждый день на людях подобно штанге держать на высоте настроение, а потом наедине с самим собой подобно Мюнхгаузену вытаскивать себя за косичку из болота слез и истерик. — Арина говорила это с такой горячностью, что я даже немного испугалась за ее рассудок. Хотя ее слова действительно правдивы, — Что испугала тебя? Зато истерика у тебя прекратилась
— Откуда вы все это знаете? — ошарашено спросила я
— Я это пережила, — пожимая плечами, ответила Арина
— я о штанге, Мюнхгаузене…
— Я проводник, и знаю многое
— проводник? — переспросила я
— меж мирами. Слыхала?
— Угу, — передать словами мое удивление невозможно. Скажу только, я была в ауте.
— Арина, а где ваш муж? — на следующий день, спросила я. Я помогала Арине по дому. У нее был довольно странный дом. Сразу напротив входа стоял стол и стулья, а сама основная комната была вытянута, и уже из нее были входы и выходы в другие комнаты. Посередине комнаты, напротив окон и двери был шикарный камин. А уже напротив камина кресло, диван, кушетка и книги. Все стены были сплошными книгами.
— Он умер
— простите… — неловко извинилась я
— Прощаю. Мы с ним толком даже не познакомились. Я видела его только раз, на нашей свадьбе, а потом он куда-то уехал, и там его убили. Никойя я знала дольше. Его я видела два раза: на свадьбе и на похоронах мужа. А нет, три. Третий совсем недавно, на его похоронах, — рассказывала Арина в принципе грустные вещи, но мне почему было смешно. — Слушай, а тебе ведь домой скоро
— Да… А какой сегодня число?
— Двадцать шестое мая
— через пять дней, — ответила я и в душе что-то перевернулось…
Не думала, что ТАК привыкну к этому миру и к этим людям. Я представила, как вернусь обратно и больше никогда их не увижу и навряд ли узнаю, чем здесь все разрешится…
Так вдруг неприятно защемило в душе. А потом вспомнила свою семью и опять в душе защемило…
И тут меня осенило
— Арина!
— что ж ты так кричишь! — Арина в это время вытирала пыль, стоя ко мне спиной
— ты же проводник!
— Я в курсе…
— ты же можешь ходить между мирами!
— да ты что!
— Арина, миленькая, — подскакивая к ней, начала я
— спокойно, спокойно, — поднимая руки, предостерегающе проговорила Арина.
— Пообещай мне, что сообщишь, чем здесь все закончилось. Пожалуйста!
— посмотрим, — уклончиво ответила Арина
— Ариночка, ну, ты же можешь, хорошая моя, пожалуйста!
— М-м! ладно, только не канючь! Буду держать тебя в курсе. Только адрес напиши
— спасибо! — радостно крикнула я и бросилась ей на шею
— О! Я вижу, вы уже подружились, — услышала я до боли знакомый голос. Ничего не понимая, я обернулась и комната опять пошла кругом, я осела на пол и, наверное, завалила Арину
— что ж ты девочку пугаешь! — укорительно воскликнула Арина
— Не подумал…
