От берега пол-лье, не больше, вода чистая и холодная даже на вид. Мы стали прямо над слабо заметным силуэтом затонувшего судна. Тур авторитетно заявил, что не когг это был, а средиземноморская галера, прямая и изящная. Недаром их капитаны откровенно не любили Атлантику. Галеры хорошо себя чувствуют, скользя по изумрудным волнам между древних каменных городов, океан и северные моря — совсем другая стихия.
Стали раздеваться. Я, Тур, Магнус и Снорре. Скоро и Валент остался в одном исподнем. Хозяин таверны, на удивленный взгляд супруги пробормотал, что только искупнется, а нырять не станет.
— Переброшу за борт жердину. Чтобы удобнее залазить в лодку было, — объявил нам Марко, намекая, что обратно нам захочется.
Я разулся, стал на борт, ни на кого не смотря, секунду поколебался и прыгнул в воду. Черная плоскость приняла меня. Понятно, почему Марко уверен в скором желании вернуться на лодку. Чертовски холодно. Солнце не прогревало толщу воды. Впрочем, нордов это не смутило, видимо, по сравнению с какими-нибудь фьордами родного Кубба водичка — парное молоко.
Нырнул, перевернулся головой вниз, стал смотреть, рядом в пару взмахов очутился Тур. Определенно, северяне плавают как рыбы. Конечно, Снорре и меня учил, но мои кривляния не шли ни в какое сравнение с пластикой остальных. Ну, зато я могу находиться в воде минут двадцать — полчаса, а простому человеку, даже и прибрежному жителю, такое не доступно.
Смотрел, смотрел вниз. Корпус лежал под наклоном, давал заметный изгиб, то есть он поломался, возможно, что и правда от боковой волны, недаром мореходы в шторм становятся к волне носом. Глубоко, но я могу и доплыть. Побарахтавшись на глубине всего в два человеческих роста, вынырнул.
С борта на меня взирал сонный Михаэль.
— Аббат, подайте мне, пожалуйста, ремень вместе с поясным ножом. С ножнами.
Священник сделался удивленным, но высвободил и аккуратно подал мне оружие. Ремень сделал меня чуть тяжелее. Действительно, нырять сложно, предоставленное самому себе тело всплывает. Для погружения на такую глубину подошел бы камень покрупнее, да на веревке, вот только где его возьмешь в открытом море?
— Эй, все! Не пугайтесь, нырну очень надолго, если покажется, что утонул, пусть Снорре расскажет про меня, про болота и благословение архангела Рафаэля.
Ушёл вниз. Пребывание в воде очень успокаивает. Тело привыкло к холоду. А моё, так вообще может без особого вреда ненадолго оказываться в бездушном космосе. Зато тишина, слышно собственное сердце. Другая вселенная, иные законы физики. Взмах ногами и руками, снова и снова. Скучновато. Очень быстро теряешь ориентацию верха и низа. Решил всё время смотреть на затонувшее судно на фоне темного дна. Оно лежало не на такой уж большой глубине. Может быть, двадцать пять «петрик» или пятьдесят человеческих ростов. Скорее всего, экипаж шёл вдоль берега. В этом месте холмистые высокие берега, камни и отмели. Дотяни до одной из них, может, и выжили бы. Хотя некоторые вполне себе доплыли, раз ходили потом по тавернам со своими байками.
Складываю вместе руки, плавно, но быстро, вытягиваю вперед, с усилием развожу в сторону как веслами до самых боков. И снова. Снова. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я коснулся палубы. Темновато. Мачты не было, только на коротком толстом обломке поселились водоросли. Копошилась мелкая придонная живность. Вообще-то в Атлантике водятся акулы. По словам местных так ещё и морские драконы, длинные змеи, прочие таинственные твари. На такой случай у меня нож. Рыбины вот и правда водились, метнулись во все стороны от моего появления. А единственная змея или нечто похожее, увидев меня, скользнула в глубину.
Местные считают Атлантику (слово наверняка греческого происхождения) океаном — краем вселенной, то есть, что вселенная оканчивается тут. А ещё, что мир плоский. Я же наблюдал за планетой много часов, она ещё и несколько оборотов сделала, и определенно знал, что за Атлантикой другая громадина суши от крайнего севера до крайнего юга. Даже могу четко представить очертания континентов. Сплавать бы туда, посмотреть, может там нет людей, но семейные дела не дают расслабиться, да и мореход из меня как из кованной цепи — пловец. Потону в океане, никакой запас прочности тела не поможет.
Палуба была холодной и неприятно мягкой. То, что донырнул — уже победа. Правда, что толку? Кто мне скажет, где капитанская каюта? По логике вещей в корме, в верхней его части, чтобы командовать с комфортом и красивым видом. У судна была ещё надстройка посреди корпуса, но я решительно двинулся к хуту. Три двери. Средняя открыта, я заплыл туда и понял, что здесь ход в трюм. Оставим пока. Вспомнив, что каюта капитана Кота была слева, стал ломиться туда. Дверь не поддавалась. Опереться не обо что, так что сломать не получалось. Поругав себя за тупость, оплыл корпус и заглянул с оконные проемы. Узкие прямоугольники тоже были задраены. Толкнул одно, второе. Третье — подалось. Вплыл в темноту помещения.