Камчатка отказался-таки на грабеж Лефортовского дворца. Сам о том не хотел признаться, но его все-таки остановило предостережение Каина.
А вот предложение Ивана его заинтересовало, хотя братки, особенно Зуб и его дружок Одноух, засомневались.
— Купчина уже обжегся, так что в другой раз его с кондачка не взять, да и не известно, какие затворы и решетки поставлены в окнах его кладовых.
— А я так, братки, смекаю, — говорил Каин. — Не ждет воров Филатьев. У него того и в мыслях нет, тем более, после такой шумихи, что подняли Тайная канцелярия и Стукалов монастырь. Теперь о запорах. Есть задумка. Куплю курицу и запущу ее во двор соседа, в коем проживает генерал Татищев.
Братки, за исключением Камчатки, рассмеялись:
— Тебя что, Каин, после абшита гирькой по темечку тюкнули. Кой прок курицу во двор генерала запускать?
— Ты, Зуб, фомкой[53] легко управляешься, а вот черепок твой не мозгами, а пауками набит.
— Но-но! — окрысился Зуб. — По хайлу[54] захотел?
— Цыть! — прикрикнул Камчатка. — Продолжай, Каин.
— Кладовые Филатьева выходят в огород Татищева, забора в этом месте между ними нет. Я буду ловить курицу, и высматривать окна кладовых. Затем надо обдумать, чем сподручней решетки окна взломать. Вот тут, надеюсь, и твоя помощь, Зуб, сгодится.
Братки больше не смеялись. Теперь последнее слово за Камчаткой.
— Побегай за курицей, Каин, а там посмотрим.
— А дворник Татищева тебя не узнает? — спросил Зуб.
— Глупый вопрос, Васька. Неужели бы я полез к знакомому дворнику?
Каин вновь пришел к Камчатке на другой день. Дотошно выслушав рассказ Ивана, вожак утвердительно кивнул головой и произнес:
— Оконный затвор и железная решетка не станут нам помехой.
— Бревнышко придется прихватить.
— Прихватим. Ночью собираемся под Каменным мостом[55].
Именно здесь в глухую ночь и собрались шестеро братков Камчатки. Еще раз, коротко обсудив будущее ограбление, осторожно, темными закоулками, минуя сторожевые будки, двинулись к усадьбе Татищева. Забор был высоким, но это Каина не смутило.
— Пока носился за курицей, усмотрел одну доску, которую легко отодвинуть топориком, — шепнул он.
Пошли вдоль забора, ближе ко двору Филатьева.
— Где-то здесь, — остановился Иван и принялся щупать каждую доску. — Есть. Отжимай, Зуб, да не с рывка, а помалу, дабы скрипа не было.
Широкая дубовая доска подалась без особых усилий. Отверстие оказалось в десяти саженях от каменных кладовых Филатьева.
Одному из братков Каин приказал как можно ближе подойти на цыпочках к дому Татищева и чутко стоять на стреме. Остальные подошли к окну. С крепким железным затвором окна возились минуть десять, а когда его отломали, Каин просунул бревнышко в железную решетку и что есть сил принялся ее отгибать. Ни с места!
— Давай вдвоем, Камчатка.
У вожака сила медвежья. Две-три минуты — и решетка была отогнута.
— Теперь взломать сундуки. Зуб и Одноух со мной, остальные — принимать узлы.
Удивительно, но все команды Каина выполнялись беспрекословно. Даже Камчаткой. Во-первых, усадьба Филатьева — бывшая «епархия» Ивана, а во-вторых, Камчатка давно уже почувствовал, что этот коренастый парень с твердым голосом и властными глазами довольно хитер и умен, и что в нем уже сейчас видны задатки вожака, к которым у него почему-то не было ревности, ибо за последние шесть лет он, сорокалетний главарь, стал уставать от постоянного, каждодневного напряжения — быть всегда начеку, что приводило его, порой, к раздражительности и подспудной мысли передать вожжи более молодому гопнику.
Взломав сундуки и набив узлы деньгами, золотой и серебряной посудой и другими дорогостоящими вещами, спустили добычу вниз и сами вылезли.
Удачной оказалась ночь. Благополучно выбрались со двора Татищева и заспешили к Зарядью, на одну из тайных воровских квартир, где решили спрятать добычу. Узлы были настолько тяжелы, что бегом бежать не получалось, а тут еще Зубу показалось, что кто-то учащенно застучал в колотушку.
— Погоня, братцы! Поспешай!
Известно: паника губит армии. Поспешили, было, но куда там: узлы тянули до земли. Выбрались в другой переулок, а в нем огромная лужа выше колен через всю дорогу.
— Стоять, братки. Не дойти нам до хазы. Кидай узлы в лужу!
— Да ты что, Каин, с ума спятил? — воскликнул Зуб. — Да тут добра на десятки тыщь рублев! И не подумаю!
Иван первым метнул узел в лужу, а затем повернулся к Камчатке.
— Лужа все узлы поглотит. Скоро мы за ними вернемся в экипаже.
— Да где ты ночью экипаж найдешь, Каин?
— Есть мыслишка. Найдем!
Веские, решительные слова Ивана убедили Камчатку.
— Кидай узлы, братва!
Каин осмотрелся и увидел невдалеке богатые хоромы.
— Кто в них живет?
— Граф Одинцов, — сказал Камчатка.
— Подойдет. Пойдем, братки, к задним воротам и достучимся до привратника.
Братки посмотрели на Камчатку, а тот, словно загипнотизированный словами Ивана, приказал:
— Идем за Каином.
Достучались. Из оконца привратной калитки донесся сонный, хриплый голос:
— Кого Бог несет?
— Караульный из будки, — отвечал Каин. — У вашего двора лежит мертвый человек. Надо проверить — не из ваших ли кто?
