Антонио расхохотался. Фернандо посмотрел на него с подозрением: не повредился ли его братец рассудком?
— С Лус Кларитой у меня ничего не было! — с широкой улыбкой сказал Антонио, собираясь бежать со всех ног в дом Инграсии, чтобы снять с бедной девочки обвинение.
— А с кем же ты тогда провел ночь? — подступила к нему побледневшая, гневная Жанет.
— С Дейзи, — весело ответил Антонио, обернувшись.
— Ты свинья! Грязная свинья, Антонио Ларрасабаль! Больше ты ко мне и пальцем не прикоснешься! — услышал он слова, брошенные ему Жанет вдогонку.
«Господи! Как хорошо, что можно все так быстро и просто уладить! — радовался про себя Антонио. — Подумать только, весь поселок встал на защиту милой хрупкой девочки. Она и в самом деле была необыкновенно трогательна».
Антонио чувствовал, что сердце у него начинает биться сильнее, стоит ему
подумать о Лус Кларите. Он испытывал к ней необычайную нежность. «Она — ангел, настоящий ангел», — с неведомым для себя умилением думал он.
Он вошел в дом Инграсии. Лус Кларита стояла у стола и месила в миске тесто для лепешек, а два ее братца подгоняли ее, им не терпелось приняться за ужин, который сегодня так запоздал.
Антонио вновь охватила волна нежности, ему захотелось взять на руки стройную хрупкую девочку, прижать ее к себе и утешить.
— Зачем ты пришел? — Лус Кларита смотрела на него глазами, которые выражали страдание.
— Поговорить с твоей матерью.
— Ее нет. А ты знаешь, что наговорила обо мне твоя невеста?
— Знаю, и пришел все объяснить.
Руки Антонио невольно тянулись к Лус Кларите, он был не в силах совладать со всепроникающей, щемящей нежностью...
— Отпусти мою дочь, подлец! Отпусти сейчас же! — в дом влетела Инграсия и, как разъяренная кошка, едва не вцепилась в горло Антонио.
— Все не так! Выслушайте меня! — Антонио умоляюще поднял руки.
Он не собирался защищаться, понимая материнскую боль этой женщины. Он хотел одного: пусть она позволит ему говорить.
Инграсия отступила, но из груди рвался крик:
— Что может вернуть чистоту моей дочери, что?!
— Поверьте, сеньора, я ничего не сделал, — начал Антонио.
— Я сделаю! Я! Я убью этого подлеца! Этого негодяя! — в комнату ворвался Абель.
Он спал в соседней комнате, крики Инграсии разбудили его, и он, схватив мачете, прибежал, чтобы расправиться с обидчиком.
Толстый Абель, в рубахе навыпуск, с замотанной головой, ревел будто дикий бык.
Он и был похож на обезумевшего от ярости быка. Абель отвесил Антонио оплеуху, от которой тот едва устоял на ногах. Глаз у Антонио тут же заплыл.
Лус Кларита и Инграсия бросились к Абелю, пытаясь его удержать. Мальчуганы в испуге забились в угол.
— Опомнись, здесь дети, дети, — в испуге лепетала Инграсия.
Антонио выскочил за порог. Абель с блестящим мачете в руках бросился за ним.
— Убью! Сейчас я тебя убью! — ревел он.
«Может и убить, — мелькнуло в голове Антонио с какой-то тупой покорностью. — В сельве все шиворот-навыворот, можно и жизни лишиться ни за что ни про что!»
Не было силы, способной остановить ненависть, которая приготовилась отомстить за честь семьи!
И вдруг послышался спокойный, но твердый голос:
— Брось мачете! Такие дела решаются по-другому.
Перед Абелем стоял Рикардо Леон. Ему удалось выбить из рук Абеля мачете, и теперь он пристально смотрел на безумца, стараясь образумить его.
Абель пытался вернуть себе мачете.
— Если возьмешь мачете, если что-то сделаешь этому парню, будешь иметь дело со мной, — сказал Рикардо с угрозой и вытащил револьвер.
— Я и тебя убью, — проревел Абель, он рвался в бой.
Наконец он опять схватил мачете. Что ему револьвер Рикардо? Что увещевания вызванного испуганными женщинами падре?
— Пусть я попаду в ад, но с собой я заберу и этого мерзавца! — рявкнул Абель, замахиваясь на Антонио.
— Остановитесь! — вдруг раздался женский крик.
Все невольно обернулись. Дейзи в красном коротком платье с разметавшимися каштановыми волосами уже стояла возле дерущихся.
— У этого парня ничего с Лус Кларитой не было! Не возводите напраслину на Лус Клариту! Она невинна как барашек, — кричала Дейзи. — Я провела с ним ночь и хочу, чтобы все вы об этом знали. Да, это я, я спала с ним! — Она указывала на Антонио и, похоже, гордилась, что переспала с таким красавчиком.
Абель застыл, глядя на Дейзи и свыкаясь с новостью.
А из глаз Лус Клариты градом покатились слезы.
Стоявший в отдалении Фернандо облегченно вздохнул. Не зря он отправился к Дейзи, они успели вовремя.
— Ну да, именно это я и хотел вам сказать. — вступил в разговор Антонио.
Облегченно вздохнул и лодочник: не хватало еще, чтобы в эту ночь, ночь кровавой луны, на землю пролилась кровь.
— Злая, злая луна! — говорила с холодным светилом Манинья. Ей не стало легче после того, как ушел лодочник. Тоска томила ей душу, и не было сладу с душной, темной тоской. — Почему я прогнала его, хотя умирала от желания? Почему испугалась черноты его глаз? Ты не отвечаешь мне, злая луна? Что со мной случилось? Я уже не та, не прежняя Манинья! Я не смогла разглядеть, что таится в его сердце. Я сейчас не понимаю себя. Должна ли Манинья уехать отсюда? Ответь мне, злая луна!
