Кайрос полностью

– Береги себя. Вряд ли я чем-то смогла тебе помочь, скорее, наоборот, нагрузила ещё больше. Я и жалею и не жалею одновременно, что всё рассказала тебе. Жизнь в незнании и жизнь в знании – это две совершенно непохожих друг на друга жизни, – старушка положила руку на плечо и заглянула в глаза тем самым взглядом, которым смотрят тогда, когда кому-то доверили тайну. – Ступай, уже начинает темнеть, – а затем прибавила: – Да хранит тебя господь…

Окинув последний раз взглядом дом, в который совсем недавно она входила недалекой беззаботной девушкой, Лунара понимала, что выходит уже совершенно другим человеком. Бесконечно потерянным и не понимающим, как дальше жить.

«В этом доме я нашла намного больше загадок, чем разгадала. Пришла за ответами, но в итоге ухожу ещё с большим количеством вопросов», – рассуждала про себя девушка, подходя к автобусной остановке. Где-то над ней прокаркала ворона, сразу всплыло в памяти безобразное лицо с клювом, от которого тут же пробежала по спине дрожь.

Подъехавший к остановке автобус остановился, чтобы принять в себя всего двух пассажиров, одним из которых была она сама. «Стэнли тоже раньше много думал, и ничего хорошего в итоге не получилось», – в голове отдавался внутренний ворчливый голос мамы, которая вновь появилась и заговорила с дочерью. «Нужно жить в реальном мире, а читают дневники сумасшедших либо сумасшедшие, либо их лечащие доктора. К кому из них ты себя относишь?» – Лунара билась во внутренней истерике во время маминого монолога, впрочем с виду это никак не проявлялось. Для всех в автобусе она выглядела лишь грустной девочкой с книгой на коленях.

Среди кипы бумаг, что она до сих пор сжимала в руках, один плотный лист большого размера особенно выбивался. Попытки расправить его уголки не увенчались успехом, и, только дёрнув за узел ленты, вместе с веревкой она освободила и все листы. Почерк на каждой странице был разным, но писал это определённо один и тот же человек. То же самое почему-то случается и с ней самой, она пишет то под одним, то под другим уклоном. Находя в себе всё больше и больше сходств с покойным безумцем, она невольно начинала переживать и за своё психическое здоровье. Что, если разнородный непостоянный почерк – уже признак какой-нибудь склонности к расстройству.

«Существует неопределённое количество миров, ряд из них похож на наш, в то время как другие совершенно не похожи. Жители других миров попадают в наш мир, они забирают с собой людей и возвращаются обратно в свой. Если мы вообразим наш мир в виде единого атома, а все другие миры тоже атомами, то наши пересечения напоминают схему взаимодействия в кристаллической решётке – некоторые атомы располагаются в одной плоскости, каждый атом является воротами для перехода в мир соседствующий, но все они связаны узлами, по которым можно попасть из одного мира в любой, достаточно знать карту переходов «с ветки на ветку», как в метро.

Таким образом, из одного мира мы попадаем через узел в другой, оттуда в третий, из него в четвёртый и т. д. При этом постоянно происходит процесс обмена электронами (жителями миров). Поэтому все знания из наших легенд о кентаврах, демонах и ангелах, драконах и т. д. – являются не чем иным, как результатами встреч и рассказов путешественников, побывавших в других мирах. Совершенно точно можно сказать следующее – время от времени им нужны мы, и они забирают нас для каких-то своих целей. Разгадать смысл человеческого ресурса для них и положить этому конец – я и объявляю делом своей жизни».

Автобус резко подскочил на кочке. Не готовую к такому резкому повороту Лунару отшвырнуло плечом к окну, и часть листов рассыпалась вниз под ноги. Благо пассажиров почти не было, она проворно наклонилась собирать бумаги, никому не помешав.