- И меня такая возможность касается, - успокоил он, - если в чем провинюсь. Да и не только меня - самого праведного. Я вам больше скажу: чмо - этот так, насмешка. Будем и ментальное уродство практиковать. Измененное состояние сознания наряду с измененным состоянием организма. Гений с примесью идиота - каково? И чтоб знал, что идиот. Но был в то же время гений. Будете поставлять содержимое, а я - формы.
'Не все умрем, но все изменимся, - писал в то же время Вадим в своей клеенчатой антиутопии. - Кто был ничем, тот станет всем, а тот, кто был в том мире кумир, во чмо обратится'.
Еще один Всевышний, усмехался и негодовал я. Очевидно, совместная командировка не прошла для обоих даром, выровняла их умственные настроения, подогнала их друг к другу. Я с некоторой опаской ждал подобного и от Сусанны, но она на этот счет помалкивала пока. Да нет, не женское это дело, успокаивал я себя. Как говорил дорубежный классик Артур Кларк, женщина и наука - страшно разные вещи. Из командировки она вернулась вместе с Гартом и Вадиком. Но мне на какое-то время стало не до нее.
'А не рыпайся! Не наследи! Раз наследил в истории - будь готов, что из тебя чмо сделают. Пушкина извлечь и на самом деле высечь! - Порка обидчиков у Ваваки дополнялась у Вадима поркой авторитетов. - А какие возможности для познания! Зажимаешь яйца в тиски, и спорные эпизоды истории двадцатого века становятся бесспорными. С кем мне хотелось бы пообщаться? С Лениным, что ли? Если это станет возможно, что б мне такое у него спросить?'
- Представляете, - говорил Вавака, вторя своему водителю и слуге, - мое личное чмо Пушкина! Оды мне будет слагать! Композиторы, живописцы, политические деятели, и всем - чипы покорности! У кого-то в коллекции Матисс, Сезанн, а у меня этот Сезанн у параши жить будет. Иосифа Сталина на цепь посажу. А из секретарши Егора Сергеича одну сплошную манду сделаю. И не дам этой манде утоления.
- Кто такой Егор Сергеевич? - не удержался я от вопроса.
- Это... такой... Мы с ним как-то не договорили. Всех воскрешу и Аз воздам. Они у меня получат. Также коммерческой составляющей не стоит пренебрегать - торговля душами, продажа их счастливым потомкам, поклонникам и фанатам - и ради миксов с ними, и так. В качестве сувениров, декоративных челомутантов, говорящих, мыслящих, но типа добрых домашних псов. Будет свой Гитлер-мопс. Можно коллекции собирать. Можно разбавлять другими личностями. Савонарола плюс королева Виктория, эксклюзивный экземпляр. Можно объединять в одно чмо устоявшиеся тандемы: Маркс-Энгельс, Кукрыниксы там, Ильф-Петров. Или конструировать новые: гибрид Пушкина и Черчилля, например. Или коллажи из трех и более лиц. Например, чмо Ильич: Чайковский, Ленин плюс Брежнев, вы жили при нем. Да и не только: пусть кто угодно может слиться со своим любимым вождем. Вот у меня Вадик почти уже объединился с Гитлером. Что еще? Памятники воздвигнем на улицах и площадях, снабженные их разумом. Какой простор для фантазий! А создание новых гениальных личностей на основе гениев прошлого! Не угодно ли, например, от Платона произойти? Можно хоть легион платоников наплодить - и никакого кровосмешенья. А для пущей гениальности - привнесть от Себя. Будет родство ментальное, по духу, а не по телу. Родней, чем сын моего тела, которое умерло полвека назад. - Про его детей мне Яга что-то не сообщила, мельком подумал я. Кажется, не роднится, если дети живы вообще. - Можно на вашей основе настряпать накиров с примесью кого угодно, всех героев земли Русской - от Чичикова до Чапая.
'А нет ли у вас мертвых душ?' - ожил в моей голове упомянутый Чичиков.
- А такие сокровища, как таланты, дар, гений умерших! Воскресить великих - мыслителей, деятелей, негодяев - и подмять их под себя, взяв власть над их жизнью, смертью, болью, унижением. Над их бессмертием. Над по сю и потусторонностью. Представьте только: Цезарь, Калигула, Наполеон! Такие люди подо мной ходят! Как поведет себя бывший великий вождь, попав под пяту более могущественного?
А вдруг так: воскресишь такого калигулу, а он - парой ходов - сам встанет во главе империи? Нет, вряд ли. Скорее всего, все эти тираны и ученые, мыслители и мучители в новых продвинутых условиях окажутся совершенно неподходящими. Ибо каждый хорош только для своего времени. А ныне будет выглядеть глупо. Пушкин в ситуации двадцать первого века будет смешон. Сталин - бессилен. Какой-нибудь Троцкий выродится в тип брюзжащего проходимца.
