Визиты докторов - Сокольничего и Ирины Ивановны, специалиста по реабилитации души, перемежались моими попытками научить тело сидеть, а потом и вставать. Неизвестно, сколько времени оно пребывало в вегетативном состоянии, пока на радость себе или на пагубу не заполучило меня. С помощью подручных предметов и медперсонала я привил ему эти навыки. Но ноги были еще слабы, а вестибулярный аппарат не разработан, поэтому ходить самостоятельно мы пока не рисковали. Общаться с персоналом по полной я тоже не мог. Приходилось прибегать к жестам, мучиться и мычать, прежде чем я научился говорить связно. И к голосу пришлось привыкать заново. А то иногда казалось, что кто-то другой из меня говорит. Чревещет.
Реакция на реальность не всегда была вполне адекватной. Сыроватое серое вещество то и дело обнаруживало в себе всякие дефициты. Так в результате своеобразной периферической слепоты я какое-то время считал, что обочь меня ничего не было. В последовательности новейших событий я тоже путался и не всегда мог определить, то ли нынче ночь со среды на пятницу, то ли с пятницы на никогда. Что время последовательно течет, а пространство во все стороны простирается я, например, понял лишь сутки спустя. Те или иные дефициты всегда сопутствуют воплощению, но иногда достаются излишки. Так в одно мое давнее воскрешение, еще в пору заточения на Силзаводе, мой новый нос оказался наделен почти что собачьим нюхом. Не знаю, классифицируют ли собаки запахи в эстетическом плане, но в тот раз я понял, что вони в мире гораздо больше, чем амбры.
Так совершались попытки познакомить, а потом и объединить память и плоть.
- Как себя чувствуете? Попробуйте сесть. Встать. Тремор? Мушки в глазах? - говорил доктор тела Сокольничий в свой очередной визит.
Мушек не было, но в глазах, стоило встать, на мгновение потемнело. Колени уже не дрожали и не подкашивались. Я чувствовал себя весьма и весьма ущербным рядом с этим жизнерадостным здоровяком. Таких совершенных биомашин природа не производит естественным половым путем. Явно этот доктор тоже не первое свое тело влачит.
- Ну? Что? В подмышках не жмет?
Я попробовал вежливо улыбнуться этой стандартной докторской шутке. Для того он и шутил, чтоб проверить мою мимику.
- Я распоряжусь, чтоб дали вам ходунки. Будете учиться ходить. Тренируйте тело. Нагружайте его постепенно, не переусердствуйте.
Это значило, что мы перешли к следующей стадии моей реабилитации. Что наиболее вопиющие недостатки устранены, будем делать из меня самостоятельного человека. До этого момента я для него был полуфабрикатом.
От ходунков я отказался. А когда, держась за стену, научился переставлять ноги, то первым делом подковылял к зеркалу. Я уже видел это лицо, его черновой очерк, когда задавал параметры для него. Лицо удлиненное, худощавое. Глаза серые, и даже осмысленные. Голова бритая, но явно, что не блондин. На левом плече татуировка, какую просил. У меня были прикрыты лишь чресла.
Вот, облек себя плотью - платьем теперь облечь. То, во что не был одет, лежало на стуле. Оделся я для первого раза на удивление ловко.
- Ну-ка, поворотитесь, пройдитесь, солдат, - говорил назавтра Сокольничий. - Не штормит? Не заносит на ле-, на пра-? Тело - это телега, которую тащит мозг. Пока что практикуйтесь в ходьбе, совершенствуйте координацию. Потом - спортзал, футбольное поле, корт. Вы не впервые реанимируетесь, на этот раз привыкание легче пройдет. Я послежу вас еще недельку, но с боками проблем не будет. Сегодня начнете есть.
- Ну, что же, - говорил в вою очередь Соломон Аркадьевич Пантелеев. - Вы при теле. Тело при вас. Тело есть продолжение мозга. Человек - биочип мироздания, и это звучит гордо. Можете продолжать жизнь. В этом мире, большущем, бушующем дела нам всем хватит. Лазарь, поди вон! - напутствовал меня терапевт.
Доктор Пантелеев, редко бывая на большой земле, имел не вполне верное представление о мире. Не такой уж он и бушующий. Тем не менее, я с удовольствием ощущал, как мерно плещется пульс, как трудится грудь, как приятно продолжить-начать жить в этом необжитом теле, ощущая поток времени, струящийся сквозь меня. Очень скоро пришел аппетит, а с ним и надобность в естественных отправлениях.
Не менее часто меня навещала Ирина Ивановна, доктор души. Тело - это телега, которая возит мозг, перефразировала она предыдущие докторские определения. Ее интересовали мушки в башке.
- Ну, как погулял, солдатик? Каково быть в неживых?
- Угу, - мычанием отвечал я.
Речи приходилось учиться заново. Тогда еще не было спецпрограмм, облегчающих эту задачу.
- Многие так находят. Всё это, милый солдат, смертный сон, - говорила она. - Инсталляция твоей базовой копии прошла успешно. Твой неповторимый нейронный ансамбль узнан Метабазой, ты идентифицирован по фанку как Торопецкий. Уникальные особенности твоей личности сохранены, с чем поздравляю. Однако некоторая амнезия всегда присутствует. Либо битые байты в процессе трафика и инсталляции, либо ты сам себя немного забыл.
Я неодобрительно мычал.
