Но все мои знания, все мои навыки, конечно, при нём. Вероятно, он может сносно справлять своё, верней, моё ремесло и даже иметь результаты. Я решил, если до перфа дойдет, привлечь его как помощника. Тогда же и выясню, на что он горазд.
- Показания от имени Алика-Лесика ты сочинил? - спросил я.
- Да, я, - сказал он. - А от имени копов - конструкт из сети. Я лишь слегка подкорректировал.
Вероятно, скоро триллеры и детективные истории будут компьютеры сочинять, подумал я. Что дало повод вернуться к библиотеке.
До Силзавода у меня была порядочная, около двух тысяч томов. Куда разбежались после? Том за томом утопали в никуда. Прочие вещи были бесшумно расхищены. Квартиру риэлтеры реализовали с подачи того же Силикатного: деньги-то нужны на исследования. Можно сказать, что на меня и потрачены. Хотя были, конечно, и более богатые и, во всяком случае, добровольные жертвователи. С тех пор я больше не обзаводился собственностью. В вечность нельзя с вещами, я так считал. А оказалось, не только с вещами, но и с усадьбами теперь можно.
Я взял с полки томик Пушкина. Письма, год издания - 1954. Том восьмой из полного собрания сочинений. У меня было такое же. Я открыл наугад. 'Буря, кажется, успокоилась; осмеливаюсь выглянуть из моего гнезда. Милый мой Торопецкий, у меня до тебя просьба...' Я проморгался: чёрт, Туманский, конечно. Откуда тут быть Торопецкому?
- А вот был такой Каспар Моравский. Помнишь его? - спросил я.
- Есть у меня соображения на этот счет, - сказал он. - Пока не окончательные. Видишь ли, Алик тоже не все знает. Но он не знает и того, что знаем я и ты. Поэтому эта загадка его не мучает. А нас с тобой мучает. Мучает ведь?
- Да. Ты мне расскажи, что знаешь, а уж вместе мы...
- Ты мне определенно симпатичен, - перебил он. - Но симпатичен и Алик, которому я обязан не менее, чем тебе. А по его понятиям, я должен про Каспара молчать.
- Детский вопрос: кого ты больше любишь, папу или маму? - сказал я.
- Вот именно. Если быть откровенным, я пока не решил.
Значит, Алик знает кое-что про Каспара? Это новость. Такое признание уже многого стоит. Если знает Алик, знает и Гарт - вряд ли без санкции генерала Накир о Каспаре обмолвился.
Накир, чтобы смягчить последнюю реплику, включил позитив.
- А помнишь, - спросил он, - как ты в восьмом классе кибера перепрограммировал, и он вместо того, чтобы экзамен по биологии принимать, начал принимать химию? Троих провалил, прежде чем начальство врубилось.
Я был в затруднении. Никаких киберов в качестве экзаменаторов у нас не было. Даже первый компьютер - 'Электроника' - я увидел только в середине восьмидесятых.
- Я помню, - раздался голос за моей спиной.
Я обернулся. Увлеченные воспоминаниями, мы и не заметили, как средь нас очутился третий. Он стоял на пороге, держась за ручку двери. Высокий, статный, с усами. Идентификатор мне подсказал, что это Павлов.
Мы помолчали, глядя на него - во всяком случае, я - почти с неприязнью.
- Ну, как вы? - появилась из-за его плеча Сусанна. Казалось, она искренне мне обрадовалась как доброму знакомому. - А мы - только что. На нас напал ураган, нападал снег. Мы сами чуть не попадали. И почему нельзя парковаться ближе?
- Да какой ураган - так, метелица, - сказал Алик. - Ты, радость моя, погуляй пока.
- Я только поздороваться забежала, - ещё раз улыбнулась Сусанна и исчезла.
- Ну, так ты и есть наш пресловутый гибрид? - обратился Алик к Накиру. Меня он 'узнал', а что касается Накира, то его фанк, повторяю, не фиксировался. - Могли бы тебе обличье интереснее подобрать.
Если Алик и был заинтригован встречей с этим полусобой, то виду не подал. Держался он со своей обычной развязностью.
- Тебя не спросили, - буркнул Накир.
- Тут я промашку дал, не позаботился. Честно говоря, не верил, что ты получишься. Ну-ка, скажи, как я зову про себя Полозкова?
- Помазок, - сказал Накир.
- Точно, - ухмыльнулся Алик, возможно, Викторовичу, который, конечно, теперь узнает об этом прозвище. - А ту девчонку, ради которой я киберу мозги вынес?
- Не вороши этого, не томи свою душу во мне, - шутовски, в стиле Алика, взмолился Накир. - А впрочем, Галей.
- А где у Гали была ее знаменитая родинка?
Накир опять оживился, он столь же охотно пустился в воспоминания с Аликом, как минуту назад со мной. Я еще от умиления не отошёл. Тем не менее, прислушивался со вниманием, одновременно пытаясь усвоить, или хотя бы поставить себе ряд вопросов, такие, как: насколько органично нейронный клубок Торопецкого вплетается в нейронную сеть Павлова? Мы в Накире - психически независимы, или сознание двоится в нем? А если зависимы, то как? Враждебны или дружны? И кто захватчик, кто добыча? Кто в нем превалирует, то есть более эготичен - Алик? Я?
- А как звали нашего пса, помнишь?
- Не-а. Забыл. Дедушка Маразм, знаешь ли.
- Маразм? У меня два раза маразм был. Но породу хоть помнишь?
Это ж опыт двух жизней, в сумме лет двести, я думаю. Наши конфигурации переплелись. Всегда ли он различает, где моё, где Аликово?
- Породу... Да, вспомнил: ризеншнауцер, Шварц.
