Он случайно возник. Как и все мы рождаемся, в общем-то, совершенно случайно. Помимо своей воли бываем призваны к бытию. В одно из моих умерщвлений на пустой базе-болванке была обнаружена посторонняя конфигурация. То есть, это должен быть я, но фанк был от моего отличен. Это заметил один из служащих, но делиться открытием ни с кем не стал. Внедрил эту конфигурацию в тело. Так появился Каспар. Он назвал его так по аналогии с известным некогда лузером Каспаром Гаузером. Некоторое время он его наблюдал и воспитывал. А потом подопечный сбежал. Пропажу тела из инкубатора, конечно же, обнаружили, но Каспаров восприемник не раскололся.
- Но почему же за полстолетия ППЖ таких случаев - спонтанных марьяжей, я имею в виду - больше не наблюдалось? - спросил я.
- Наблюдалось, у Гартамонова есть сводка. Сколько фигурантов в списке, он мне не сказал.
- Вирус того света? - догадался я. - Значит, заражение ВТС есть разновидность микса?
- Какая-то часть - несомненно. И потом, что и кого считать вирусом. Вот залетел кто-то там от тебя, тоже умерший - каплей твоей памяти, частью индивидуальности, интеллекта. И вот, пожалуйста. - Монстр куриной лапкой ткнул себя в грудь. - Так может, вирус - ты?
Я кажется понял цель его преследований, его жгучее желание сгореть сообща. Ему требовалась коррекция.
Минуту спустя он сам заговорил об этом и эту мысль подтвердил. Попытки микса со мной были предприняты ради того, чтобы выровнять положение. Вирус нейтрализовать или действие его ослабить.
- Ты бы мог поделиться со мной этими сведениями, - сказал я. - Но пожадничал, и вот результат: пришлось с генералом делиться и превращаться в чмо. Так кто же, все-таки, этот второй?
Это было существенно. Может он - негодяй или лузер, или вообще паук.
- Знаешь, как в силлогизме: обе посылки должны иметь общую часть. Субъекты микса должны быть повязаны между собой - общим понятием, темой, интересом, настроением. Должно быть общее поле. Только на основе этого общего возможен микс.
"Что у меня общего с Аликом? - мысленно возмутился я. - Да я с ним на одном поле..."
- Что у тебя общего с тем существом, с котором вы смешались во мне? - одновременно спросил он. Я может и обнаружил бы что-то общее, если бы знал, с кем. - Я думаю, самое интересное, что в этом мире есть - это характеры, - продолжал он. - Уникальность, самобытность, неповторимость каждого. Отсюда фанк. Микс дает новый характер. Может получиться гремучая смесь.
- Ну-ну, - подбодрил я. - Колись, кто этот другой. Какой-нибудь пироман или пожарный?
Я сам содрогнулся от этой догадки, ибо пироман-пожарный фигурировал в одном из моих романов и был тот еще изувер. Кстати, тоже майор. Но Каспар вместо ответа опять увел разговор в сторону.
- Любопытно было бы рассмотреть нас с тобой с точки зрения двойников, копий, разлома, распада, раздвоения личности, а так же с точки зрения микса. Мораторский, Тороморский, - бормотал он, в то же время прислушиваясь. - Жаль, что времени нет, нас с минуты на минуту найдут. Но хозяин любит порассуждать об этом.
- Кстати, то, что он замышляет - с твоей подачи? Идея с миксами - твоя? Он знает, что ты мой микс? - торопливо спросил я.
- Боюсь, он тебя далеко не во все свои планы посвятил. Там в Кунсткамере мастера на всякие идеи.
Я понял, что он о запертой комнате говорит. Оттуда и сбежал, видимо.
- И много вас там?
- Достаточно. Как бы тебе самому там не оказаться.
- Что же делать?
- Боюсь, бежать нам бессмысленно.
- Зачем же бежал?
- Я просто погулять хотел.
Я услышал, как поднялись и опустились ворота ограды, во двор въехал автомобиль.
- Надо объединить наши усилия. - Он торопился. - Вдвоем что-нибудь придумаем.
В следующее мгновенье в дверь ворвались Викторович и собака. А с противоположной стороны вылезли из машины Вадик и Гарт.
Каспара увели. Его даже отрубать не стали, сам шел, колченого, вразвалочку. Я следовал метрах в трех позади и не собирался отступать до тех пор, пока не получу исчерпывающих объяснений. Поднимаясь на крыльцо, Каспар оглянулся на меня и сказал:
- Служи! Бери пример с Викторовича. Ведь тоже с ничтожества начинал, а гляди как возрос!
За что получил от Помазка толчок в спину.
Мы вошли в дом, прошли через мизантропическую галерею, Викторович отпер запретную дверь. На это раз я был проворней и успел в нее проскользнуть. Вот что открылось моему изумленному зрению.
Помещение за дверью было размером с наш обеденный зал. Только какое-то безуглое, почти что овальное. В нем было полно расставленных в произвольных позах, недвижных, но думается, все же живых организмов - подобно музею восковых фигур или складу скульптур.
