— Не вернулся⁈ — Я сильно расстроился. — Жаль если его потеряем… Что там у нас ещё из плохого?
— Двух собак когтями задело, морды посечены, еще одного кобеля медведь видимо прикусить успел, прежде чем свора на помощь пришла. Но вроде не сильно, только шкура пробита, даже крови почти не было.
— Завтра их посмотрю, сейчас не до этого. Ричард, ты как? — Не отвлекаясь от фигурного шитья по человеческой коже, обратился я к лыжнику.
— Грудь болит, наверняка ребра сломаны — Простонал Ричард — Эта полярная свинья на мне степ танцевала! Я вдохнуть не мог и на помощь позвать не получалось, не хватало воздуха даже чтобы кричать. А потом темнота. Спасибо вам парни, если бы не вы…
— Медведица это была, худая очень. — Поделился с нами информацией Мэйсон — И судя по отпечаткам лап, второй медведь был её медвежонком. Двух или трехлетка. То-то мне показалось, что он какой-тог мелкий. Килограмм под двести всего.
— Ну да, мелочь какая — Хмыкнул я, заканчивая зашивать рану на голове Льюиса — Если такой мелкий, да если ты его ещё и ранил, то Маньяк его нам скоро притащит на завтрак, как зайца. А кроме шуток, двести килограмм это уже серьезно, такой с человеком справится может запросто!
Закончив с Льюисом, и перевязав грудь Ричарда тугой повязкой, я осмотрел и себя. Бедра и лодыжки были сплошь покрыты свежими синяками, но в остальном можно сказать, что я легко отделался. В тесной снежной яме, выбрав себе в качестве жертвы штурмана, медведь топтался по нам с Ричардом от души, вот только меня можно сказать краем задело, а Ричард принял на себя основной удар.
И так, что мы имеем? Льюис серьезно ранен и потерял много крови, он пришел в себя, и сейчас страдает от сильной боли, морфий его уже отпустил, а второй укол делать пока нельзя. У нас не так уж много анестетиков, чтобы тратить их зря. Льюису ещё на нартах по неровной поверхности ехать, а может быть и раны снова придётся вскрывать, и морфий наверняка пригодится именно тогда. Я как мог объяснил это раненому, и он вынужден был со мной согласится. У Ричарда сломаны ребра, я весь покрыт синяками, но относительно цел, ну и Мэйсон, который вообще не пострадал. Груз тоже цел, зато у нас пропала одна собака, а ещё три получили лёгкие ранения, которые всё равно не позволят им тянуть сани. До следующего места закладки складов пятнадцать километров пути, пол дневного перехода, а до зимовья ещё пилить и пилить… Обдумав наше положение, уже под утро, так как никто из нас больше не ложился спать, я озвучил свой вердикт напарникам.
— Льюиса, по крайней мере сегодня и завтра лучше не трогать, нужно следить за его состоянием, делать перевязки и в случае необходимости нужно будет снова чистить раны. Ричарду тоже нужно отлежаться, а вот нам с Мэйсоном никто не запрещает работать. Так что планы не меняются! Тут мы построим новую иглу, а затем с Мэйсоном на одних нартах отравимся в путь. Найдем место где заложить склад, оставим груз, и завтра вернёмся, затем на вторых нартах сделаем тоже самое. За это время вы парни, более-менее придёте в себя, и можно будет думать о возвращении на зимовье. Всё будет хорошо!
В тот раз нам пришлось изрядно постараться, чтобы вернутся на зимовье без потерь. Три дня понадобилось нам с Мэйсоном, чтобы доставить весь груз в место назначения, построить каменный гурий, установить сигнальные флаги и вешки. Сделать вдвоем то, что обычно делали четверо человек, оказалось сложнее, чем я думал. К тому же и я пострадал от нападения медведя, а потому быстро двигаться не мог, каждый шаг на лыжах доставлял мне непередаваемые ощущения.
Всё это время, во вновь отстроенном иглу, полуживой Ричард следил за Льюисом. Лыжник тоже очень страдал. Сломанные рёбра не давали ему спать и толком двигаться, а истерзанному клыками штурману требовался уход. И в добавок ко всему, как продолжение ночного кошмара, как раз в те дни, когда раненые оставались одни, мстить за свою убитую мать, вернулся медвежонок. Ну как медвежонок? Практически взрослый уже медведь, только не опытный и такой же истощенный, как и первый. Повтори он тот же трюк, что и его покойная мамаша, у парней не было бы шанса. Этот же подранок (потом мы выяснили, что одна пуля Мэусона задела медведя по касательной, а вторая насквозь пробила заднюю лапу, не задев кость, да к тому же на его теле виднелись следы чьих-то зубов) решил добраться до еды через единственный вход в иглу.
Ричард успел схватить винтовку до того, как медведь смог полностью влезть в узкий проход. Преодолевая боль, лыжник выпустил весь магазин в голову хищнику, убив его на повал и тем самым напрочь замуровал себя с Льюисом в снежной тюрьме.
Когда мы с Мэйсоном вернулись, то застали страшную картину. Наполовину ворвавшийся в иглу медведь уже окоченел, напрочь вмерзнув в лед, из иглу не доносилось ни звука, и бросив упряжки, нам пришлось срочно вырезать в снежной стене иглу новое отверстие, чтобы посмотреть, что внутри этого «киндер сюрприза».
