Ричард и Льюис лежали в спальных мешках без движения. Ричарду хватило ума, чтобы погасить примус и прострелить потолок иглу из той же самой винтовки, и тем самым спасти себя и раненного напарника от смерти. Иглу не имело ни каких вентиляционных отверстий кроме того самого входа, где лежал медведь, и отравится угарным газом было делом нескольких минут. И всё же медведь помог им выжить. Закупорив отверстие, он почти полностью загерметизировал снежное убежище, и даже без отопления в нем было довольно тепло. Зато не было воды! Не имея возможность топить снег, раненым пришлось туго. Ричард, лежа в спальном мешке, растапливал снег в небольшой железной кружке своим телом.
Толком не отдохнув после нескольких часов сложного пути, нам пришлось снова прилагать неимоверные усилия, чтобы спасти и отогреть товарищей. В этом злополучном лагере, где дважды на нас нападали медведи, нам пришлось провести ещё сутки. Пока я занимался тем, чтобы хоть немного привести в чувство раненых, Мэйсон оттащил и разделал на куски обоих медведей, вволю накормил мясом собак, а оставшееся мясо сложил в наш первый иглу, тем самым организовав дополнительный продовольственный склад, единогласно названный нами: «Два медведя».
В эти же сутки к лагерю пришел и израненный Маньяк, хотя мы его уже похоронили. Ему досталось крепко, медведю всё же удалось поймать шустрого пса и как следует его помять. Рассеченный когтями бок, истерзанная клыками холка, сильные ушибы… Маньяк бился достойно, о чем говорили полученные медведем укусы, и всё же смог спастись. Радость от возвращения любимой собаки немного скрасило моё мрачное настроение, но ненадолго…
Потом был долгий и мучительный путь назад. Льюис был плох, началось воспаление. Нам пришлось ещё дважды устраивать дневки, и чистить его раны. Когда же нам наконец-то удалось добраться до зимовья, все члены похода, даже Мэйсон, на чьи плечи свалилась вся хозяйственная и самая тяжелая работа, был на грани. Но и тут мне не удалось сразу отдохнуть.
Льюис умирал. В походе, при свете керосиновой лампы, в ограниченном пространстве, мне так и не удавалось справится с заражением. У нас оставалась последняя попытка спасти штурмана — провести новую операцию уже в относительно стерильных условиях.
Учась на ветеринара, я никогда не предполагал, что моими пациентами когда-то станут люди. Это совсем другая ответственности и риск, но кроме меня на этом зимовье не было никого, кто мог бы сделать то, что мне сейчас предстояло.
Наш обеденный стол был накрыт чистыми простынями, для обеззараживания инструмента и всего, что было вокруг, в ход пошли запасы спирта и виски, вокруг импровизированной операционной были зажжены все лампы, которые у нас только имелись. Я лично, с помощь Адама и Джо, помыл Льюиса в наскоро растопленной бане, помылся сам, и уже через два часа, покачиваясь от усталости, нацепив на лицо самодельную марлевую повязку и одев медицинский халат покойного Томаса, я приступил к операции.
Моими ассистентами были Чарли и Адам, которых я обрядил примерно так же, как и себя, заставив до скрипа вымыть руки спиртом. Остальных полярников, даже Ричарда, я без жалости выгнал на мороз. Только неподвижно лежачий Соверс остался в зимовье. Мне требовалось сосредоточится и не отвлекаться, а работать, когда за твоим плечом стоят зрители, то ещё удовольствие.
— Ох ты господи! Спаси и сохрани! Это как же так-то, мистер Волков⁈ Да на нем же живого места нет! Как же вы теперь, что же делать то⁈ — Едва я срезал с находящегося в беспамятстве Льюиса полоски грязной и заскорузлой от крови и гноя ткани, что служили нам бинтами, оба моих ассистента побледнели так, что готовы были грохнутся в обморок.
Вид ран и правда был ужасающим. Голова штурмана распухла как бы не вдвое от обычного, запястье и плечо от головы не отставали, края ран во многих местах потемнели. При нажатии, из-под швов сочилась сукровица и гной. Я и сам не испытывал оптимизма, смотря на всё это, хотя я уже и привык, но, когда я услышал причитания Адама, мой накопившийся стресс нашел выход, я взорвался.
— Пошел вон, если отвлекать меня собрался! И без тебя тошно! Мне нужен помощник, а не истеричка! Свои тупые вопросы будешь задавать своим кастрюлям и помойным ведрам! Уроды… наберут по объявлениям! Захлопни пасть, и делай то, что я тебе говорю, и не дай бог у тебя рука дрогнет или переспросить меня попробуешь, не поняв с первого раза!
Надо отдать должное Адаму. Он не обиделся на мою отповедь, и больше не произнес ни звука. Четко, как будто всю жизнь работал медбратом, он выполнял мои команды, вовремя подавая тампоны, карболовую кислоту, инструменты, лубки, шовный материал и дренаж. Адам протирал стерильным тампоном от крови места, где я работал, стягивал края ран, фиксировал кости, в том положении, в котором я ему говорил. А крови было много. Я безжалостно иссекал раны и срезал начавшую гнить плоть. Чарли от Адама не отставал. Он управлял лампами и выполнял обязанности санитара.
