-Люд, тебе работа как? Нравится? –холодно уточняет он. Узнаю бескомпромиссного Олега Александровича. На мгновение даже стало жаль Милочку, когда она беспомощно развела руками и последовала за нами. Мне ли не знать, какой Гладышев предоставляет «выбор».
-Я поняла, Олег Александрович. – кивает она с тяжелым вздохом, раздраженно скидывая пальто в приемной.
-Подыщи, Мил, двухкомнатную квартиру недалеко от центра с евроремонтом и мебелью. Желательно, чтобы уже сегодня можно было заселиться. –отдал он распоряжение, открывая тяжелую дубовую дверь в свой кабинет. У меня же дар речи пропал. Сердце радостно забилось и в тоже время стало невыносимо стыдно.
-Но Олег Александрович, уже десятый час, вряд ли кто-то согласится показывать квартиру ближе к полуночи. –возразила Мила, располагаясь за компьютером и уже с некой заинтересованностью поглядывая на меня.
-Да хоть ночью, если правильно договариваться. Давай, Мил, работай! А то премии лишу. – подмигнув , пригрозил он. Люда закатила глаза и с улыбкой принялась за дело. Меня же трясло от этой фамильярности в отношение между «начальником и подчиненной». Гладышев жестом пригласил меня в роскошный кабинет, выдержанный в темных тонах.
Оглядываюсь и присвистываю. В таких хоромах я не прочь и поселится. Черное дерево, мрамор, эксклюзивная, резная мебель. Роскошно-одним словом. Аж дышать страшно. Но сейчас мне не до восторгов. Как только за нами закрывается дверь, я истуканом застываю посреди кабинета и сверлю Гладышева разгневанным взглядом, но он даже не замечает меня. Скинув пальто, усаживается за стол и начинает искать что-то в папке с бумагами.
-Садись, посиди. Я пока разберусь с бумагами, Людка квартиру подыщет. – не глядя на меня распорядился он, вызывая во мне бурю.
-Ты с ней спал? –сквозь зубы цежу, едва сдерживаясь, чтобы не запустить ему в голову чем-нибудь потяжелее, дабы уже отвлекся на секунду от проклятых бумаг. Понимаю, что веду себя, как ребенок, но иначе не могу. Ревность подобно волчице жрет изнутри.
Гладышев отрывается от папки, и приподняв бровь, сверлит меня таким взглядом, словно спрашивает ;« все ли у тебя деточка с головой в порядке?». В эту секунду убеждаюсь окончательно, что нет. Очень хочется сквозь землю провалиться. Стыдно до безумия. Но виду не подаю, напротив – вздернув гордо подбородок, тоже приподнимаю бровь, как бы говоря; « ну, давай поиграем в гляделки!» .
Олег, похоже, едва сдерживает смех. Я краснею, заметив, как дрожат уголки его губ. Он откладывает папку в сторону, и откинувшись в кресле, насмешливо спрашивает;
-С чего вдруг такие выводы?
-Показалось, глядя на ваши мурлыканья. –отвечаю, как можно спокойнее. Гладышев же сбрасывает свою маску невозмутимости и начинает смеяться.
-Креститься не пробовала?- подкалывает он меня.
-Нет, не пробовала. – ехидно отвечаю, скорчив рожицу.
-Попробуй, может, отпустит.
-Да мне вообще-то пофиг, просто любопытно. –пожимаю плечами, усаживаясь на диван. Гладышев хохочет.
-Херовастенько играешь. Давай, заново. –издевается он.
-Ой, всё!- отмахиваюсь, слишком смущенная, чтобы продолжать этот разговор. Олег подходит и усаживается передо мной на корточки.
-«Ой, всё» - это что, такой железный аргумент для любой ситуации?
-Представь себе! –огрызаюсь, загнанная в угол. Боже, чувствую себя тупицей.
-Совет на будущее; если ты не уверена в своей способности конструктивно закончить дискуссию, то лучше ее не начинать.
-Да ладно! Твое занудство, как-то не очень вяжется с довольным видом. –решаю идти ва-банк и говорить на чистоту.
-Довольным? –захохотал он возмущенно.
-Ну, да. Цветешь и пахнешь от того, что я тебя ревную. – с улыбкой подразниваю, наклоняясь к нему, касаясь пальцами его лица.
-Вряд ли можно быть довольным, когда тебе приписывают нечто вроде Людки. –несколько высокомерно замечает он, обжигая мою шею горячим дыханием, в то время, как его ладони медленно скользят по моим бедрам. Интересно, он это нарочно сказал, чтобы успокоить?- проскакивает мысль, но тут же утопает в горячей волне возбуждения, пронзающей меня от его близости и невинных ласк.
-Не смеши! Я не слепая. –нахожу в себе силы возразить, но его губы, нежно целующие мою шею, сметают остатки разума.
-Неужели? Тогда видела ли ты себя в зеркало? –шепчет он между поцелуями. Я задыхаюсь, дрожа от удовольствия, волнения и еще целой гаммы неясных чувств. А когда он устраивается между моих ног, чтобы было удобнее, между ними становится горячо и влажно.
-В том –то и дело, что видела; как заморыш в этой куртке и джинсах и вообще… –признаюсь без лукавства и притворства. Гладышев отрывается от моей шеи. Пристально вглядывается в лицо, от чего мне становится неловко.
-Нарываешься на комплименты? –укоряюще интересуется он, поглаживая мои волосы, вызывая табун мурашек и смущение.
-Нет. –выдавливаю из себя охрипшим голосом. Сердце колотится, как сумасшедшее от его взгляда и нежности.
