Каждая женщина принадлежит Луне. И тогда ночью наступают прозрения. Ночь чиста и прозрачна. Нет пара от кастрюль, крутящейся в машинке стирки, детских криков, хозяйственных проблем. Рациональное отступает. Просыпаются истинные чувства, освобожденные от замороченного бытия. Даже смерть выглядит по-другому. Уход тоже имеет свою красоту. Тебе просторно в этом осознании. Ты становишься легким, как ветерок. Но ночь особенно темна перед рассветом. И тогда становится страшно за детей, за будущее, за страну, за весь мир.
Если хочешь, то приди ко мне во сне
Если хочешь, то приди ко мне во сне,
Вытри ноги у входного коврика,
Груз дорог оставь ты во дворе
И помой лицо у рукомойника.
Маму молодую захвати,
Парочку друзей для разговорчика…
Захвати младую прыть свою,
А, вот немощь брось-ка у заборчика.
И, тогда входи смелее в сон.
Полетаем вместе мы над городом.
Замутим историю свою
В нашем мире, ночью созданном.
За мои попытки все менять
Может, в этот раз удача выстрелит?
За мою надежду все понять
Нам под утро место встречи высветит?
Все попытки кончились ничем.
Все попытки переезда в отчую.
Чтобы ты была для всех родной,
А, не людоедской вотчиной.
Сколько раз пыталась увезти,
Всех спасти, согреть и обустроить
Из холодной низости страны…
Маму обласкать и успокоить.
Окружить друзьями, наконец,
Чтоб любили просто, не за деньги.
Приходили в гости без звонка
И могли в тяжелый понедельник.
Может, в этот раз получится рвануть,
Всем перелететь в страну ту дальнюю,
Где под синим небом можно жить.
Обретя судьбу обетованную.
Чтобы нам нашлось местечко там.
Звонкий смех детишек россыпью,
Чтобы просто жить там не спеша,
Не боясь, не мучаясь вопросами.
Зачем ты смотришь на меня?
Зачем ты смотришь на меня,
Как будто чуда ожидая?
Уже не та, давно не та,
Совсем не та в преддверье мая.
Унес осенний ветерок
Порывистость моих движений,
И мой звончайший голосок,
Что приводил тебя в волненье.
Зима застала нас врасплох:
К ней были как-то не готовы.
Как не готовы мы теперь
К действительности новой.
Мы не готовы воспринять
Всю платину старенья,
Все серебро холодных дум
И скованность движенья.
Весна! Что смотришь на меня,
Все чуда ожидая?
Бегут года, летят года,
А, мы в преддверье мая.
Я не найду дороги вспять.
Да, и зачем? Не пустят.
Вперед смотреть и обалдеть
От перспективы грусти.
Чего ты смотришь на меня?
Что ищешь? Что находишь?
Твой блеск в глазах, азарт в губах
Меня в смятенье вводит.
Чего могу я предложить?
Чего ты ожидаешь?
Как научиться с этим жить?
Убей меня – не знаю.
Утреннее
Ты полюби меня такой,
Какою быть давно устала.
На кромке утренней зари
Поправь тихонько одеяло.
Укрой от суеты сует,
От мерзкой внешности событий.
Влей в уши пламенный рассказ,
Как поливал кусочек суши.
Где обрели покой и цель,
Завещанную небесами:
Любить ближайшего к себе.
Доказывать любовь делами.
Хрустальный перезвон
Как ты спешишь все наверстать по жизни
И вовремя подставить нам нехилое плечо.
Чтобы в глуши поселка не закисли,
Хватаешься за дело горячо.
А, я смотрю со стороны на бледность
И вялую походку на заре…
Как терпишь ты такую мою леность,
Что диссонансом выглядит уже?
Пора игры давненько наступила:
Я говорю, как ты силен.
А, ты – что я еще красива.
И длится, длится наш хрустальный перезвон.
В чем смысл движенья?
Заработать денег.
А, чтобы что? А, чтоб потратить на еду.
И, если ты 20-м современник,
То, и живешь-то как-то на ходу.
Не лучше ль быть в ответе за кого-то?
А, пуще прежнего – за самого себя?
Держаться вместе, тормозить на поворотах
И повторять друг другу «Жизнь моя!»
Друзья
Жидка я стала на расправу:
Бегу от злобных новостей.
Что в мире – больше не по нраву,
