Эшли сверяется со своими часами: Руби опаздывает – опять. Эти часы также отсчитывают шаги. Эшли за сегодня сделала едва ли тысячу. От кровати до ванной, по квартире, в подземку, на занятие группы – и тысяча набралась в основном благодаря всем этим лестницам: в новом городе все скрыто в подземных логовах.
Эшли тоже скрывается – в квартире, за солнечными очками, под шляпами. На этом еженедельном занятии на ней бейсболка с козырьком, надвинутая так низко, что лицо почти полностью спрятано, на виду остается только подбородок. Бейсболка хорошо сочетается с футболкой – безразмерной, с тонкими полосками и надписью «Янкиз»[16]; края подола завязаны узлом над высоким поясом джинсовых штанов капри.
Похоже, опоздание Руби не раздражает больше никого, и это еще сильнее злит Эшли. Бернис явно все равно – она спит. Ее голова склонена вперед, и время от времени женщина всхрапывает одной ноздрей. На стуле, между ее ног, стоит полупустой стаканчик кофе. Гретель не спит, но с тем же успехом могла бы и спать: она не делает ничего, просто смотрит в окно на кирпичную стену и слушает что-то в наушниках – Эшли предполагает, что это какой-то подкаст. Она знает таких людей, как Гретель: притворяются, будто плывут по течению, в то время как на самом деле борются с ним. Так многим кажется, что обмякшее тело проще оттолкнуть прочь – но в действительности это труднее сделать. Эшли усвоила данный факт на этапе прохождения препятствий.
Рэйна читает книгу на своей электронной читалке, положив ногу на ногу; ее шелковистая юбка миди веером расходится от бедер. Эшли отмечает шикарный покрой этой юбки и красивый цвет ткани – что-то среднее между золотистым и оранжевым. Этот цвет напоминает Эшли о тех вещах, по которым она скучает: осень в Пенсильвании, пиво янтарного цвета… Здесь, в Нью-Йорке, девушки пьют только светлое пиво – в нем меньше калорий. Ей кажется, что прошли годы с тех пор, когда она в последний раз была дома.
Уилл слишком занят разглядыванием Рэйны, чтобы заметить опоздание Руби. Он подался вперед, сидя на стуле, и рассматривает женщину, словно неизвестного диковинного зверя в зоопарке.
Рэйна поднимает взгляд от книги и улыбается ему. На долю секунды вид у Уилла становится виноватым, как будто его поймали на чем-то неприличном, но потом он улыбается в ответ. Это очаровательная улыбка с блеском глаз и зубов, и он адресует ее также и Эшли. Это вызывает у нее ощущение дежавю. Так некоторые люди улыбаются ей сейчас: улыбкой, похожей на воспоминание.
– Как у вас сегодня дела? – спрашивает Рэйна, убирая читалку в сумку.
– Просто замечательно! – отвечает Эшли.
– Спасибо, хорошо, – отзывается Уилл, почесывая предплечье.
– Вам не нужен смягчающий крем? – спрашивает Рэйна, без малейшего промедления выуживая из своей сумки металлический тюбик.
Это и потрясает Эшли в Рэйне: материнский инстинкт, то, что у нее всегда под рукой необходимые предметы, которые она готова предложить другим. Она достает их умело, словно ассистент стоматолога: влажные салфетки, бутылка с водой, крем. Она знает, что нужно людям, едва ли не прежде, чем они сами это поймут. Мачеха Эшли тоже владела этим умением, но не так хорошо.
– Крем, Эшли? – спрашивает Рэйна, и быть включенной в круг ее заботы так приятно, что Эшли отвечает «да». Она пытается втереть крем в свои потные ладони, когда появляется Руби, распахивая дверь и одновременно извиняясь, и Бернис резко пробуждается от сна. Эшли приходится высоко задрать голову, чтобы увидеть Руби из-под козырька своей бейсболки.
Та по-прежнему одета в шубу. Шуба выглядит кошмарно: всклокоченная, пятнистая и розовая, как язык, в тон посеченным окрашенным концам волос самой Руби. Когда женщина проходит к столику с закусками, до Эшли доносится сильный запах шампуня. Должно быть, Руби постирала шубу самостоятельно.
– Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, – замечает Эшли, вытирая излишки крема о бедра.
– У меня было собеседование.
– И как оно прошло? – интересуется Уилл.
– Ужасно.
– А разве мы уже не решили, что никто никогда не возьмет тебя на работу в этой ужасной шубе? – говорит Эшли.
– А ты во что одета, а? Ты похожа на бейсболиста, собравшегося грабить банк. – Руби сует пригоршню «Орео» в карман шубы и направляется к своему стулу.
– Мой жених, Брэндон… – говорит Эшли. – Он любит «Янкиз».
– И тебе просто нравится все то же, что нравится ему?
Эшли дергает узел на своей футболке.
– А кепка? – спрашивает Руби. – Ты что, прячешь под ней фингал?
– Нет. – Эшли снимает бейсболку, взяв за козырек двумя пальцами и сверкая помолвочным кольцом. – Просто стараюсь не светиться.
Руби сбрасывает свои шлепанцы и подтягивает ноги на сиденье стула.
– Ты по-прежнему носишь шубу, – замечает Уилл.
– Да, как-то так вышло, что я не вылечилась.
Уилл подтягивает повыше закатанные рукава своей рубашки, словно готовясь взяться за тяжелую работу.
– Как мы думаем, почему Руби по-прежнему носит шубу?
Некоторое время царит молчание, потом он спрашивает их по одной.
