Хоть и верно, что любой объект может занять пустующее место вещи (das Ding), сделать это он может только посредством иллюзии, что он уже всегда там был, т. е., что мы его не разместили, а нашли там как «ответ реального». Хотя любой объект может выступать в роли объекта-причины желания, до тех пор пока эффект притягательности, который он оказывает, не является его непосредственным свойством, а вытекает из того места, что он занимает в структуре, мы обязаны, в силу структурной необходимости, поддаться на иллюзию, что сила притягательности принадлежит объекту как таковому[191].

На протяжении существования Бреттон-Вудского соглашения становилось все сложнее поддерживать «иллюзию, что оно [золото] уже всегда там было, т. е. что мы его там не разместили, а нашли там как «ответ реального». В 1961 году, например, восемь стран-участниц, включая США, консолидировали некоторую часть своих золотых резервов в лондонском золотом пуле. Целью было стратегическое вмешательство в открытый рынок золота, чтобы предотвратить отклонения цен на золото на этом рынке от фиксированной ставки, установленной Министерством финансов США. Это была отчаянная попытка проконтролировать не только фиксированную цену золота через «золотое окно», но и «свободную рыночную» цену золота. Продержавшаяся лишь до 1968 года, эта инициатива наглядно демонстрирует, что цена золота не отражает внутренние свойства золота, а «вытекает из того места, что оно занимает в структуре». Мысль о золоте с прилепленной к нему ценой, которая «уже всегда там была», является фантазией, скрывающей роль символической структуры в определении этой цены. Вероятно, более уместно было бы говорить о «золотом зеркале», чем о «золотом окне», поскольку золото не дает стабильной привязки к некой форме стоимости за пределами денежной системы. Вместо этого золото становится всего лишь отражением состояния самой системы.

Таким образом, коллапс Бреттон-Вудской системы и никсоновский шок не означали утрату внешней привязки денежной системы. Ее там никогда и не было. Безусловно, Бреттон-Вудская система поддерживала иллюзию того, что стоимость денег была обеспечена внутренней стоимостью золота. И поэтому в рамках этой системы следует понимать деньги как «деньги без золота». Шутка из фильма Любича построена на неравнозначности «кофе без сливок» и «кофе без молока». Разница между ними состоит не в их положительных свойствах – строго говоря, и то и то – просто кофе, – а в том, что изъято из их бытия. Когда Никсон объявил о закрытии «золотого окна», фактически он признал: «Извините, сэр, но у нас закончилось золото». Или, если сказать другими словами: «Извините, сэр, но мы больше не можем предложить деньги вместе с иллюзией, что их стоимость обеспечена золотом». Закрытие «золотого окна» не привело к коллапсу денег как таковых. И 16 августа 1971 года доллар по-прежнему являлся действующим средством обмена. По-видимому, это означает, что США смогли предложить что-то взамен денег без золота. Будучи не в состоянии предложить кофе без сливок, официант из шутки сделал такое предложение: «Вас устроит кофе без молока?» Если деньги при Бреттон-Вудской системе – это деньги без золота, тогда как нам следует понимать деньги после ее краха? Если золото не обеспечивало деньги в Бреттон-Вудской системе, что же тогда не обеспечивает их сегодня?

Короткий ответ: конец Бреттон-Вудской системы обозначил начало эпохи денег без наличных. Следовательно, шутка, перефразированная применительно к деньгам, становится такой: «Извините сэр, но у нас закончилось золото. Вас устроят деньги без наличных?» Мы разберемся в том, что это значит в ходе этой главы и в следующей.

<p>Безграничная привилегия доллара</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги