Закончив с лошадьми, Григорий быстро настрогал остатки овощей и занялся готовкой. Он мудро решил не жарить все, а часть оставить на утро.
Вскоре поплыл невероятный запах. Я чуть слюной не захлебнулся, пока Антипкин нес мне первые куски. В итоге съели все подчистую. И я нисколечко об этом не жалею, только надо ремень расстегнуть, а то давит.
Быстро посовещавшись, мы решили утром продолжить наш путь вперед.
— Григорий, а ты разбираешься в навигации по звездам? — вдруг спросил я, когда все небо усыпало сверкающими точками.
— Слышал, но мне такая наука зачем? Ежели что, сяду в карету, скажу, куда мне нужно, меня и отвезут.
— А я вот разбираюсь, — потянул я, не отрываясь смотря наверх.
— И что вы видите?
— В том то и дело, что ничего понятного. Будто звезды не так расположены.
— Оставьте это дело и ложитесь спать. С утра голова всяко свежее.
Я зевнул, соглашаясь с ним, и завалился в кровать, уснув чуть ли не с улыбкой на губах. У меня уже почти получилось выспаться. Еще две-три таких ночи и точно высплюсь.
Как и предсказывал Григорий, на следующий день голова действительно посвежела. Вот только не для новых мыслей, а для потрясающего открытия.
Первым это заметил сам Антипкин. Он терпеливо дождался, пока я проснусь, приведу себя в порядок и даже позавтракаю.
— Григорий, что тебя гложет? Вижу же, сказать что-то хочешь.
— Вы знаете, Алексей Николаевич, мне кажется, я сошел с ума.
— Не понял, — аппетит мгновенно пропал. — С чего ты взял?
— Вам лучше взглянуть на это своими глазами.
Он поднялся и вышел из дормеза. Я бросил салфетку на стол и последовал за ним.
— Что именно тебя… — договаривать было не нужно, ведь я увидел, что он имел в виду.
Буквально в двадцати метрах от вчерашнего костра лежала туша диковинного зверя, утыканная ветками с ближайших деревьев.
— Твою ж дивизию!
— Значит, выходит, что мы ехали весь день и приехали на то же самое место, где были вчера утром? — Григорию было не отказать в логике.
Я кивнул, продолжая крутить в голове причины такого выверта дороги. Попробовать еще раз поехать вперед для контрольной проверки? Зависит ли перемещение оттого, что мы спали, и изменится ситуация, если мы не сомкнем глаза? А может, мы все еще спим, и нам это все кажется?
Ответов ни на один вопрос я не нашел, и со злостью ударил в бок дормеза. Боль встряхнула и дала новое направление мыслям.
— Еще остается та закрытая деревня, — я глянул на Григория. — Если я туда пройти не смогу из-за защиты, то сможешь ты.
— Но вы же сами видели, что нигде нет поворота к ней. А на такой махине, — он кивнул на дормез, — проехать через лес не получится.
— Тогда пойдем пешком. Закроем дормез ветками, а лошадей… — я задумался, не сожрет ли животных местная фауна, — а на лошадях и поедем.
— Уверены, господин архимаг? — возница с ужасом глянул на убитую нами тварь. — А вдруг там еще такая нас поджидает?
— Убьем, эту же как-то одолели. Только еды нужно в дорогу взять.
Помимо еды, Григорий набрал целый мешок вещей, и когда положил его на лошадь, та аж присела. Я покачал головой и бросил воздушную подушку, чтобы поклажа стала легче.
Еще минут двадцать мы прятали дормез. Только в такой ситуации можно осознать, какой он все же большой. Ушло три березы и одна липа. Получилась здоровенная гора, которая при этом оказалась не сильно заметна с дороги.
Я на всякий случай поднялся высоко над лесом, чтобы лишний раз убедиться в существовании деревни. Увидел все тот же защитный купол, и в глубине души ощутил облегчение. Думаю, что за два-три часа мы должны до него добраться. Даже устать и проголодаться не успеем.
— Двигаемся по солнцу, — я вскочил на лошадь и направил ее в нужную сторону.
— Главное, чтобы за кронами его видно было, — едва слышно сказал Григорий.
— Не дрейфь! — крикнул я и скрылся за деревьями.
— Постойте! — за спиной раздалась ругань и конское ржание.
Едва мы преодолели десяток метров, лес за спинами сомкнулся плотной стеной, начисто отрезав от дороги, а следом на нас обрушился приятный полумрак, свежесть, ароматы листвы и грибов.
Разговаривать не хотелось, да и не было времени: я только и успевал уворачиваться от низко висящих веток, да и смотреть вперед. Солнечные лучи кое-как пробивались сквозь листья, и мне пришлось несколько раз оставлять седло и взлетать. Но ехали мы правильно.
Одно смущало: звуков здесь почти не было. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, даже ни одной белки на глаза не попалось. Только шелест ветра и мягкий ход лошадей. А возможно, оно и к лучшему — посреди такой тишины услышать врага проще всего.
Ради интереса я пытался найти нити заклинаний, они могли бы подсказать, с кем мы будем иметь дело в деревне. Но лес был пуст.
— Как-то мне не по себе, Алексей Николаевич, — голос Григория звучал, как сквозь толщу воды. — Мурашки по спине, будто смотрит кто-то.
Я тоже прислушался к своим ощущениям и качнул головой. То ли шкура у меня толстая, то ли Антипкину это померещилось, но ничего такого я не заметил.
