— Олежа? Да… — она потерла переносицу. — Что он натворил? Я его мать, Фомина Надежда Ильинична.
— Рад знакомству, я… — вышла секундная заминка, потому что я не сразу сообразил в личине я или нет, — помощник Соколова Алексея Николаевича, Иванов Григорий Борисович.
— Господина архимага? Святые силы, — она побледнела и отступила вглубь дома. — Проходите, Григорий Борисович, я сейчас…
Я переступил порог и с интересом стал разглядывать обстановку. Когда-то здесь водились деньги. Зарплата писаря вполне позволяла содержать такой дом. Но то время прошло. Остались лишь потертая мебель, застиранные шторы да вытертый ковер.
Обойдя гостиную, я заглянул в соседнюю комнату. Там был склад книг. Тех самых. О моей жизни. С ходу сосчитать, сколько их тут у меня не вышло, стопки высились до потолка, лежали на всех поверхностях, занимая почти все пространство.
— Вы меня искали, Григорий Борисович? Я Олег Фомин.
Позади меня стоял долговязый мужчина лет тридцати: аккуратный костюм, очки, длинные пальцы. Почти так же выглядел его отец, разве что ростом был пониже. Я хорошо помнил Николая Петровича, почти каждый день виделись.
— Да, все верно. У меня вопрос вот к этому, — я обвел рукой книги. — На страницах я нашел конфиденциальные сведения, которые ни в коем случае не должны были попасть на глаза другим людям.
— Вы читали? — с нотками восхищения спросил Олег Николаевич.
— Читал, — кивнул я.
— И вы считаете, что написанное в книге… правда?
— Это конфиденциальные сведения, я не вправе даже говорить об этом.
— А я думал, отец все выдумал…
Он запустил руку в волосы и дернул за прядь.
— Меня теперь арестуют? За эти сведения?
— Вас спасла только приписка, что написанное — это неподтвержденные мифы. Сколько экземпляров вы продали и раздали?
— Да никто брать не хотел, вот, почти весь тираж так и остался лежать мертвым грузом, — он вздохнул. — Я надеялся, что такие истории аж про самого господина архимага разлетятся, как горячие пирожки на ярмарке, но…
Он развел руками, окинув скорбным взглядом лежащие книги.
— Сначала для рекламы друзьям раздавал, как-то умудрился в пару лавок протащить, где не смотрят на название. Но на этом все. Большие магазины меня разворачивали, едва видели обложку. Все деньги потратил на них, — он пробежался пальцами по корешкам. — Вы же арестовать меня пришли?
— Нет, любопытно стало.
— Хотите, я вам подарю экземпляр?
— Уже приобрел и ознакомился. Мне нужны все исходники, которые были у твоего отца. Абсолютно все.
— Конечно, все в кабинете отца. Пойдемте, я покажу вам.
Мы прошли по темному коридору и поднялись на второй этаж. Здесь все было в таком же состоянии. Магические рожки едва теплились, почти израсходовав заряд магии. Проходя мимо, я их пополнил. Мне несложно, а сделать что-то хотелось. Фомин восхищенно охнул и горячо поблагодарил меня. Оказывается, в их семье никто не блистал запасами силы, а заряжать каждый месяц светильники магией было весьма затратно.
Олег Николаевич остановился перед закрытой дверью, вытащил из кармана ключ и повернул его в замке. Едва уловимо запахло озоном — среагировала защита, работавшая по принципу «свой-чужой». Обрывать ее не стал, она мне не может причинить вреда, а любого другого, послабее, могла и поджечь. Фомин глянул на меня и испуганно вскрикнул.
— П-простите, я редко сюда захожу, совсем забыл про это заклинание. Вы не пострадали?
Я качнул головой, чувствовал, что в словах парня не было лжи. Действительно, забыл. С кем не бывает.
Кабинет разительно отличался от остального дома. Тут все было новым и без единой пылинки. Каждая вещь лежала на своем месте, словно всю обстановку перенесли из каталога. Мебели мало, но она идеально дополняла друг друга, представляя единую композицию.
Фомин подошел к столу и осторожно выдвинул один из ящиков. На свет появилась толстая папка, затем еще одна и еще.
— Я нашел их, когда разбирал вещи отца. Бумаги лежали в сейфе на чердаке под грудой коробок, но я смог его найти и открыть. Только сейчас понял, что зря это сделал.
Я подхватил ближайшую папку и глянул несколько документов. Дернулся глаз. Это были копии моих отчетов. Магия мгновенно появилась на кончиках пальцев.
— Что вы делаете⁈
Фомин в ужасе смотрел, как я испепеляю отчет за отчетом, но не дернулся, чтобы остановить меня.
— Это не та информация, которую ваш отец должен был оставлять.
— Вы сделаете то же самое с книгами?
— Конечно. И в ваших интересах впредь делать вид, что вы никогда не слышали фамилии Сербский и не знаете, что содержится в книгах.
В наступившей тишине медленно оседал пепел, который остался от отчетов.
Я развернулся и неторопливо вернулся в комнату с книгами. Фомин, задыхаясь, поспешил за мной. Его лицо вспотело, очки постоянно сползали на кончик носа, а в глазах стояла вселенская печаль.
— Я понял вас, — сказал он. — Можно, я только с матушкой попрощаюсь. Она совсем одна останется.
— Олег Николаевич, не говорите ерунды, родителям нужно помогать. Поэтому я выкуплю у вас все книги. Целиком. Сколько вы потратили на весь тираж?
— С учетом бумаги, краски, обложек и аренды оборудования, то сто восемьдесят золотых.
