За тяжелой шторой, которая здесь заменяла дверь, стояла простая кровать с аляпистым постельным бельем. На тощем матрасе с комфортом расположился стражник и, — здесь я все же угадал, — и потрепанная куртизанка. Он скакал на ней, а она стеклянными глазами смотрела в потолок, разглядывая разводы от плесени.
Хотелось рявкнуть хорошенько, чтобы оба подскочили и крышу своими головами пробили… Впрочем, отказывать себе в этом удовольствии я не стал.
— Рота, подъем!
И что удивительно, куртизанка быстрее выполнила мой приказ, чем стражник, которого она отпихнула к стене, проворно поправляя юбку.
— Елена Федорчук на построение прибыла! — четко ответила она и подмигнула.
— А я это, — стражник почти справился со штанами, — ой, то есть, рядовой Синицын на построение прибыл!
— Расслабиться решили? А на службу плевать? Кто за задержанными следит?
— Иванов, господин архимаг, — проблеял Синицын.
Услышав, как назвал меня стражник, девица улыбнулась шире и дернула бровками, но я проигнорировал ее призыв.
— Тот, что на улице стоял? Интересно. Привести себя в порядок, написать полный отчет. Через час он должен быть у меня на столе. Выполнять!
Развернулся и пошел дальше по коридору к лестнице. Ниже этажом располагался ряд темниц, в которых должны были содержаться преступники. Особо опасных здесь не держали, ибо дворец рядом, только политических. В воздухе запахло пылью и немытыми телами, а вот из звуков был только богатырский храп. Неужели это Ромский?
Я ошибся. Эта песня, что разносилась по всей темнице, принадлежала Блохиной, которая без зазрения совести дрыхла в камере, подгребя под себя тщедушное тело Константина.
Заметив меня, он умоляюще посмотрел мне в глаза. На лице его явственно читался крик о помощи. Его губы бесшумно зашевелились.
«Клад! Деньги! Карта! Пожалуйста!»
Я присел на уровень с его глазами и тихо спросил:
— Вспомнил?
«Нет.»
— Ну тогда спи дальше.
С трудом сдерживая хохот, я неторопливо вышел из подвала.
Внизу я пробыл всего несколько минут, но в дежурке уже царила идеальная чистота и порядок. Синицын со все еще бледной физиономией, корячился над докладом. Куртизанки нигде не наблюдалось.
— Почему посторонние в камере у Ромского? — сурово спросил я.
У рядового вытянулось лицо, на нем мелькнуло непонимание, потом недоверие, а затем Синицын сорвался с места и полетел к лестнице.
Нет, с Блохиной надо что-то точно делать. Определенно. Надо все же написать письмо одному ее будущему родственнику.
Подхватив со стола огрызок бумаги, я черкнул пару слов и отправил листок магической почтой. В адрес Марка Бережного. Все же, это мать его будущей жены, пусть разбирается теперь сам. А потом отправил еще одно с запросом на данные Василия Смирнова.
На крыльце все так же висела троица стражников. Без лишних слов я опрокинул их на голые доски, заслушавшись глухими стонами, я поручил им найти заведующего темницей. Пусть соберет объяснительные со всех четверых и зайдет ко мне в кабинет. Приглашу еще начальника стражи. Ему будет тоже интересно послушать, что там напишут эти молодцы.
Теперь можно и в трактир зайти. Пацаны — ребята быстрые, должны уже собрать информацию. В этом и весь смысл в этой шпионской сети. Я предлагал беспризорникам найти хорошие семьи, но они неизменно улыбались своими щербатыми улыбками и мотали головами. А вот от денег и пирожков никогда не отказывались. Правда, жили они, кто где. Надо бы дом сиротки, что ли, присмотреть небольшой, для таких, как они. Ребята самостоятельные, готовить, убираться умеют. Будет у них своя территория. Без руководства и лишнего контроля.
Как я и предполагал, Ваня, уже ждал меня, восседая за небольшим столом возле кухни. Из зала это место не видно, но парня это не расстраивало, наоборот, он просто лучился радостью, поглощая густой суп и похрустывая соленым огурцом.
Увидев меня, Ваня мгновенно отодвинул тарелку и поднялся.
— Есть что мне сказать, Ваня?
— Я просил меня так не называть, — буркнул он. — Ты же не разрешаешь называть тебя Соколом!
— Отставить брюзжание, — строго сказал я. — Что узнали?
— Есть отставить брюзжание, — улыбнулся он.
Эти фразы у нас были почти ритуальными. Именно с них мы начали когда-то знакомство. Кедр был внебрачным сыном офицера, которого с позором уволили со службы, когда он едва не убил Ваню и его мать. Им пришлось бежать из города. Жаль только, мать потом все равно умерла от какой-то болезни, а парень остался на улице.
— Мы собрали все сведения, как ты и просил, — с самым серьезным лицом сказал он. — Левых человек пять десятков, может, больше. Со счета сбились, пока считали. Вояки. Морды кирпичом, болтают мало. Ток по сторонам смотрят. Приехали с чемоданами. Наши говорят, что денег с собой не носят, только ножи. Интересные такие, я себе один такой взял, — он вытащил из-за спины узкий клинок. — Гуляют по городу, на вид, обычные гости столицы, только жрут в дешевых столовых. Оставляют чеки с личными печатями.
— Давно они в городе? — я узнал клинок, видел такие в Войсе, приметная вещица.
