— Да зачем мне такая жизнь⁈ Ты белены объелся⁈ Я императором был! У меня было все! — очередной удар по решетке, прямо мне в лицо.
Спасли стальные трубы и заклинание, хотя прядь волос на лбу все равно дернулась. Силен. Очень силен. И не прошибаем.
Чтобы его скрутить, мне нужно открыть дверь и войти к нему. Плохо, что Константин владеет не одной стихией, а всеми. На пике силы он может изрядно потрепать мне нервы. И разнести всю темницу.
Позади меня прокрались Шустов и Миронов. Они чуть не подрались за право выскочить первыми. А вот Зайцева пришлось вытаскивать силком. Он цеплялся за решетки и кричал, что не хочет умирать. Это лишь раззадорило Ромского, и он выпускал одно заклинание за другим.
В четыре руки Никиту Сергеевича все же оторвали от прутьев и спешно провели за моей спиной. А я бы вырубил его и пронес.
— Остановись по-хорошему! — крикнул я Ромскому, наращивая защиту.
Толстые слои магии медленно ползли по стенам и потолку темницы, обеспечивая опору на случай обрушения. Мне нужно только выиграть немного времени. Приступ должен пройти, или должно произойти чудо. И на последнее я бы не рассчитывал.
— Даже не подумаю! Я силен, как никогда! — орал Константин. — Я могу повелевать миром! Только ты мне мешаешь!
Он вдруг опустил руки, и глаза его полыхнули алым. Ох, не нравится мне это. Совершенно.
Вокруг фигуры Ромского начала пульсировать аура. Она наливалась сочным фиолетовым светом, поблескивая искрами. Резко запахло озоном, а волосы на руках встали дыбом.
— Быстро уходите! — рявкнул я на застывших в проеме дверей Марка и Василия.
— Я помогу! — Бережной хотел броситься ко мне, но Смирнов дернул его за рукав.
— Сейчас мы можем только молиться небесам, — мрачно сказал Косой, уводя задержанных и Марка. — Ждем вас наверху, господин архимаг.
Сейчас я был ему благодарен. У меня вскоре не останется времени, чтобы следить за ним и Марком, к тому же Василий, как представитель военного управления, не должен быть свидетелем потенциально возможной смерти Ромского.
А он, все же заметив, что мы остались одни в темнице, принялся за разрушения всерьез. Кандалы на нем давно расплавились — никто не думал, что человек, даже не достигший уровня мага, может обладать такой силой.
Это не подвалы под дворцом! Обычная темница!
— Костя, одумайся. Разве я тебе враг? Нет. Я пришел спасти тебя.
— Открой дверь, и я убью тебя!
— Костя, — снова позвал я, но сиреневый цвет вокруг него лишь продолжал сгущаться.
На коже Ромского появились красные пятна, волосы встали дыбом, а пальцы скрючило. Он поднял руки и взвыл на одной ноте, взывая к магии.
Черт! Если он сейчас задействует все стихии, то потолок рухнет.
— Ты убьешь себя! — я решил в последний раз воззвать к нему. — Одумайся.
— Я унесу тебя с собой в могилу! Небо мне свидетель, я сильнее тебя.
— Ну и что с того? Кому до этого будет дело, если и ты, и я будем похоронены здесь?
— Я буду знать, что победил.
— Дурак ты, — устало вздохнул я.
Достал. До печенок.
Я протянул руку к замку, чтобы открыть его и ударить смертельным заклинанием по Ромскому, как вдруг он посмотрел мне за спину, вздрогнул, и всполохи силы взвились с новой силой.
— Нет! — заорал он. — Только не это! Нет!!!
Я оглянулся и чуть не потерял нити заклинания от удивления. Такого я и сам не ожидал!
— Костенька! Душа моя! Что же тут такое твориться? Тебя обижают⁈
Тяжелая артиллерия в виде Людмилы Викторовны Блохиной появилась внезапно и, как обычно, с шумом и чуть ли не фанфарами. Я смотрел на нее во все глаза и решительно не понимал, что она тут забыла. А самое главное, как узнала, что здесь происходит⁈
Скатившись по лестнице задорным мячиком, обряженным в несколько слоев оранжевой ткани с желтым подъюбником, она могучим плечом отодвинула меня от дверей в решетке, провернула ключ и зашла к Ромскому.
Тот все еще стоял, полыхая магией, но Блохину это не смущало. Она порывисто обняла его, что у него аж глаза из орбит полезли.
— Костенька, миленький, как же ты без меня тут? Совсем отощал! — она резко повернулась ко мне. — Вы совсем его, что ли, не кормили⁈
Я кивнул на поднос с пустой посудой, который оказался до сих пор целым, разве, что каменной крошкой щедро присыпан.
— И это все⁈ Вы хоть понимаете, что молодому, растущему организму нужны порции побольше, — высказав мне все это строгим голосом, она с нежностью посмотрела на Ромского. — Какой ты у меня грозный, как тут все сверкает и стреляет во все стороны. Очень красиво!
Она ласково погладила его по плечу и прижалась всем телом. Константин же стоял ни жив ни мертв. Только глаза беспокойно бегали из стороны в сторону: видимо, прикидывал шансы, куда он сейчас может сбежать, а главное, как⁈ Магия дрожала в такт его мыслям: то с левой руки сорвется молния, то с правой. Но Блохину он действительно боялся и поэтому не пытался снова атаковать.
— Людмила Викторовна, вы нас немного отвлекаете, — право, я даже не знал, что и говорить, в такой ситуации. — Константина Яковлевича отравили, и это повлекло за собой вспышки магии. Вы сейчас находитесь в смертельной опасности. Прошу вас, немедленно покинуть темницу.
