— Господин архимаг, — отмахнулась она, ухватив Ромского за щеку, — ну вы посмотрите. У него все прекрасно, хоть вы чуть не заморили его голодом.
— Людмила Викторовна! — с нажимом повторил я. — Если мы сейчас ему не поможем, то он умрет. Может быть, вы все же отойдете?
— Как умрет⁈ Да вы посмотрите, люди добрые! До чего моего мальчика довели! Ироды!
— Забываетесь, — прорычал я, и Блохина чуть вздрогнула, но упрямо выпятила вперед все три подбородка. — Если в течение минуты его магия не придет в норму, Константин Яковлевич просто взорвется от ее количества.
— Взорвется? Излишки магии? — она просияла. — Так, у меня на этот случай есть народное средство! Троюродный дядька по линии матери точно так же себя вел. Мне нужны: молоко, мед, луковица, зубчик чеснока и масло.
У меня от изумления брови поползли наверх. Она что, тут готовить собралась⁈
— Господин архимаг, спокойно. Я знаю, что делать. Вы сказали у меня есть минута? — она бросила взгляд за мою спину, где маячили гвардейцы. — А ну, живо мне принесли все по списку!
Тех, как ветром сдуло, а уже через минуту принесли все, что нужно. И где только взяли? В дежурке даже кладовки нет!
Блохина взяла первую попавшуюся миску, сполоснула ее шариком воды, накидала туда все ингредиенты и подняла на меня глаза.
— А теперь, господин архимаг, помогите. Это нужно все меленько-меленько нарезать, перемешать, чтобы оно как сметана была. И подогрейте.
Признаться честно, я был в легкой растерянности. За моими плечами сражения, войны, диверсии, государственные перевороты, а меня просят поработать обыкновенным бытовым кристаллом!
Впрочем, от меня не убудет. В любом случае, если ее метод не сработает, я просто убью обоих. Марк мне потом только спасибо скажет.
По мере смешивания камеру начал наполнять совершенно отвратительный запах. У меня аж в носу защипало, и слезы полились из глаз. Едва сдержался, чтобы не чихнуть.
Ромский тоже его не оценил, начиная злиться и сквернословить. За что и получил суровый подзатыльник от Блохиной и взвыл от обиды. Его вспышки магии уже пошли на убыль, но все равно то и дело в его ауре простреливали сиреневые оттенки с яркими искрами.
— А теперь, Костенька, тебе это нужно выпить, — ласково сказала Блохина. — Давай-давай, тебе сразу станет лучше.
Константин плотно сжал губы и закрутил головой, как ребенок от манной каши. Это Блохину не остановило. Мне вдруг стало интересно, куда подевался ее супруг? Даже захотелось с ним познакомиться. Как, вообще, такую женщину в узде удержать можно⁈
Пока бывший император сражался с неугомонной Людмилой Викторовной, я проверял нити заклинаний. Отвлекся, только когда услышал очередную звонкую затрещину, а потом булькающие звуки.
Оказалось, Блохина прибегла к практически военной хитрости и обманке, чтобы залить в Ромского, открывшего рот в изумлении, все содержимое миски.
Константин зеленел, бледнел, краснел, пучил глаза, но так или иначе, его аура начала выцветать до нормального состояния.
— Ну вот и все, миленький мой. Правда же, не страшно? Ну подумаешь, что невкусно. Зато работает, — ласково приговаривала Блохина, а потом посмотрела на меня. — Господин архимаг, а можно я его себе заберу?
— Нет, Людмила Викторовна. Он сейчас арестован за пренебрежение властью и серьезные растраты.
— Ну, пожалуйста! — ее густо накрашенные оранжевым глаза округлились, сделав ее похожей на карикатуру кота, упавшего в банку с краской.
Я глянул на Ромского и едва сдержал хохот, потому что бывший император, который несколько минут назад швырялся заклинаниями и грозился меня убить, подавал сигнал бедствия, попеременно моргая.
«Памагите», — дернулись его веки с двумя позорными ошибками.
— Нет, — твердо сказал я, обращаясь сразу к обоим. — Можете его навещать, но недолго. А то разбалуете его перед тюрьмой.
— Можно ему хотя бы покушать приносить? Я изумительно готовлю!
— Вы же скоро станете главой управления образования!
— Ничего! Всякая женщина может совмещать работу и личную жизнь!
Крыть было нечем. А Ромский после нескольких таких передачек будет только сговорчивее и явно круглее. И я махнул рукой соглашаясь.
— Костенька! — обрадованно заголосила Блохина. — Мы скоро будем вместе! Ты пока тут посиди, я сбегаю, принесу тебе покушать, а то ты такой тощий. Чем тебя только тут кормят⁈
Она ускакала из темницы, тряся своим необъятным телом, а мы с Ромским проводили ее взглядом. Потом он повернулся ко мне и тихо сказал:
— Убейте меня. Пожалуйста.
Я не ответил и расхохотался.
Пока дождались лекарей, пока они изучили состояние до полусмерти перепуганного Ромского, пока маги пытались вернуть каменной кладке былой вид, я искал ту сволочь, которая принесла отравленную еду Константину.
По журналу никто новый в темницу не заглядывал. Мы со Смирновым — Марка отправили обратно к жене, — опрашивали каждого, кто был все это время с Ромским, и все говорили одно и то же: никого не было. Тогда я заставил каждого из дежурных, а их было трое, написать чуть ли не поминутный план их передвижений.
