С минуту Шайла просто молча сидела, глядя на водную гладь, а потом вздохнула и опустила голову.
— Ты, наверное, не знаешь, Арчи, но раньше здесь не было парка…
— Да, не знал. Когда я поступил сюда, парк уже был.
— Эти деревья посадили лет двадцать назад ученики нашей школы. У них не было места, где бы они могли гулять, потому что территория школы тогда была гораздо меньше. И они решили, что если нет у них, то хотя бы у будущих поколений учеников пусть будет.
Шайла шмыгнула носиком, смотря куда-то в воду.
— Мои родители были одними из тех, кто сажал эти деревья — продолжила она, — когда я была маленькой, родители нам с Лайлочкой рассказывали столько историй рассказывали про то, какая это замечательная эта школа.
На этих словах голос Шайлы дрогнул, и она запнулась.
— Мы с Лайлочкой думали, что когда поступим сюда, то обязательно сделаем школу ещё лучше и уже сами будем рассказывать детям свои истории…
Шайла повернула ко мне голову, и я увидел, что у неё увлажнились глаза.
— Но в прошлом году мы упали еще на два пункта в рейтинге и к нам поступило еще меньше учеников. Всего двадцать три пятиклассника! — Она подняла из воды ножки и уткнулась головой в колени. — Такими темпами государство перестанет выделять нам деньги… Просто закроют школу или объединят с какой-нибудь другой.
Наша школа действительно была уникальной — я не видел нигде больше столько свобод и привилегий у учеников. Если результаты сильно просядут, то неудивительно, если правительство действительно прикроет школу.
— А мы так старались добраться до призовых мест в рейтинге… Но с каждым годом мы всё ниже и ниже… И… — Шайла снова всхлипнула, и её голос дрогнул. — Как я буду в глаза родителям смотреть, когда нашу школу закроююют…
Девушка разрыдалась, а я встал как вкопанный, не зная, что в таких ситуациях нужно делать.
Но по жалобным всхлипываниям и трясущимся плечам Шайлы я сразу понял, что ей это по-настоящему важно. От картины плачущей Шайлы у меня сразу же по груди расползлось неприятное ноющее чувство.
По итогу я просто молча присел рядом с Шайлой и начал аккуратно поглаживать её по спине. Через лёгкую ткань блузки я чувствовал, как она дрожит, что лишь усиливало неприятное чувство в моей груди.
Через пару минут Шайла начала потихоньку успокаиваться и вскоре перестала всхлипывать.
— Прости, что я так… — её жалобный и дрожащий голосок резал меня будто ножом. — Я рассказала это тебе, чтобы ты понял, как важна эта школа для Лайлочки… И не обижался на неё.
Но вот на Шайлу — нет.
— А какие там призовые места у школ? — поинтересовался я.
— Что? — Шайла убрала ручки от лица и уставилась на меня красноватыми глазами. — Ты о чём?
Увидев слёзы на её щеках, я вновь почувствовал боль в груди.
— Ну ты сказала, что мечтала добиться призовых мест для школы. Это какие места?
— Ну… — она протерла рукавом блузки глаза и всхлипнула, — первые десять.
— Давай сделаем это?
— Что…? — не поняла Шайла, — Ты о чем…?
— До конца этого года поднимем нашу школу с двадцать пятого места до десятого.
