Наконец, мы подъехали к месту. Племянник вызвался проводить Дашу до двери, но девушка смущенно отказалась. Не глядя на меня, она торопливо попрощалась и выскочила из машины. Мы оба внимательно проследили, как она зашла в подъезд. Вздохнув, я спросил Сашу:
— Тебя домой отвезти?
Он задумчиво повертел телефон в руке.
— Нет, сегодня у друга вечеринка намечается. Подбросишь?
Я удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. Вечеринка так вечеринка.
Я залетела в подъезд Риты. Внутри всё бурлило и кипело. Сафонов — дядя Александра! Как в мыльной, блин, опере! Почему ни один ни второй не сказали мне об этом? Профессор не выглядел удивленным, когда увидел меня с Сашей. Он знал об этом и тогда, в аудитории? Меня обожгло. Поэтому Сафонов остановился и попросил уйти? Он думает, что у меня с его племянником что-то есть? Но ведь между мной и Александром ничего нет и быть не может!
Обескураженная, я зашла к подруге. Девушка с ходу начала тормошить меня расспросами. Мы прошли на кухню, и за чаем я рассказала Рите всё — и про жаркую сцену в аудитории с Сафоновым, и про нападение недомерка в комнате, и про то, что хоккеист, оказывается, племянник профессора. Рассказывала и сама поражалась, сколько всего случилось за один день.
Рита во время моего монолога не сдерживала своих эмоций. Проливая чай, она вскакивала со стула, материлась, округляла глаза и в конце рассказа прибегла к тяжелой артиллерии — бабушкиной настойке.
Разлив напиток в чайные кружки, она подвинула одну мне.
— После такого надо выпить! — уверенно заявила она.
— После какого именно? — вяло спросила я.
— Да после всего! — Рита залпом выпила свою порцию и закашлялась.
Я осторожно пригубила из кружки. Еще свежо было в памяти коварство этого напитка.
— Так и что у вас теперь с Сафоновым-то? — неугомонная Ритка еще подлила нам настойки.
— Да ничего, — я грустно посмотрела в окно. Там светило солнце, и радостно щебетали птицы, а у меня на душе была промозглая осень. — Он думает, я встречаюсь с его племянником. Наверное, поэтому и не стал… — я запнулась, — ну ты понимаешь…
От переизбытка эмоций подруга подскочила и начала расхаживать по кухне.
— Я до сих пор в шоке! Ты чуть не трахнулась с профессором прямо на столе! С ума сойти! А ведь я говорила, что Сафонов ваш — обычный мужик!
Мысленно я возразила подруге. Сафонов — не обычный мужик, а необыкновенный, сексуальный, харизматичный мужчина!
Подруга плюхнулась обратно на стул.
— Так если ты не хочешь встречаться с хоккеистом, чего не расскажешь об этом своему профессору? Вижу же, что он зацепил тебя! Будете встречаться тайком, как в книжках про попаданок и горячих ректоров!
Я невольно улыбнулась разыгравшейся фантазии подруги.
— Рита, ты серьезно думаешь, что я нужна профессору, и что он будет ради меня рисковать своей карьерой? Ну встало у него разок. Сама сказала, он обычный мужик, у них физиология простая…
Грубыми словами я хотела показать, что мне не больно. Только кому показать? Ритке? Она знает меня, как облупленную, и уже давно всё поняла. Себя тоже не обманешь…
Подруга понимающе погладила меня по руке.
— У таких, как Сафонов, физиологии без чувств не бывает…
На следующее утро я проснулась с головной болью. Проклиная Риту с ее настойкой, я попыталась аккуратно встать с кровати, чтобы лишний раз не взбалтывать свою дурную голову. Подруга, храпевшая рядом, моих мук не разделяла. Посмотрев, который сейчас час, я начала панически тормошить Риту.
— Вставай, пьянь!
Подруга отмахивалась от меня, как от назойливой мухи, и моими стенаниями, что мы опоздаем, не проникалась. Вчера мы добили-таки бабушкину настойку и уже поздним вечером пришли к мудрому выводу, что без мужиков жить гораздо проще. И, с трудом доковыляв до кровати, отрубились прямо в одежде.
Теперь мы выглядели, как уставшие от жизни выпивохи. Рита, безбожно размазывая тушь по лицу, тёрла глаза и пыталась встать с кровати. Со второй попытки ей это удалось. Подрезая друг друга, мы ломанулись в ванную комнату. Перед зеркалом мы синхронно выдохнули. Показываться в таком виде на людях было бы нечеловечно, но выхода у нас не оставалось.
Почистив зубы и умывшись ледяной водой, мы вывалились в коридор. Времени оставалось катастрофически мало. Вместо завтрака мы закинулись парацетамолом и активированным углем. Рита вызвала нам такси, параллельно пытаясь накрасить ресницы и равномерно размазать тоналку на своем помятом лице.
Не выдержав этого зрелища дольше десяти секунд, я полезла в свою сумку и достала из нее сменные джинсы и скомканную футболку. Бросив печальный взгляд на утюг, я утешила себя, что все-таки внешний вид не главное, и облачилась в мятую одежду. Такси уже подъехало, и до начала пар оставалось пятнадцать минут.
