Кроме одного, единственного, и за него она была готова пожертвовать душой и жизнью. Издалека она заботилась о нем, как только могла. Она засыпала победивших союзников письмами и требованиями о защите.
Она была в курсе всех событий, происходивших на острове, расположенном на краю света, где орел медленно погибал от своей болезни в руках тупоумных тюремщиков.
Когда она узнала, что кончина ее брата стала близкой, она написала британскому премьер-министру лорду Ливерпулу:
«Милорд, аббат Буонавита, выехавший со «Святой Елены» 17 марта, только что прибыл в Рим. Он привез тревожное известие о состоянии здоровья императора. Его болезнь при климате «Святой Елены» смертельна. Поэтому я требую от имени всех членов императорской семьи у английского правительства сменить климат.
Если это справедливое требование будет отклонено, это будет равноценно смертному приговору. В этом случае я прошу разрешить мне поездку на «Святую Елену», чтобы провести с императором последние часы его жизни».
Бедная, прекрасная Полина! Лорду Ливерпулу даже не хватило воспитанности, чтобы ответить ей. Вскоре после этого она получила известие о смерти своего любимого брата. Незадолго до смерти он продиктовал следующие слова о своей «маленькой дикарке»:
«Полина, прекраснейшая женщина своего времени, лучшая из всех живых созданий и останется такой до последних дней своей жизни».
Этими словами Наполеон прославил свою сестру перед историей и тем самым простил ей ее многочисленные грехи.
С этих пор у Полины Бонапарт осталось немного дел на земле. Она потеряла почти всех, кого любила. Она устала. Жизнь дала ей все и все отобрала. Хотя она и развелась с Боргезе, она осталась в Италии, где солнце было полезно для ее здоровья. Смерть, которая унесла Наполеона, приближалась и к ней. Как настоящий член семьи Бонапартов, она ждала ее с легким сердцем, хотя боли усиливались. Полина Бонапарт, княгиня Боргезе, умерла во Флоренции в 1825 году в возрасте 45 лет.
До последнего вздоха она оставалась красавицей… Ее грация, привлекательность озарили целую эпоху. Она была одновременно улыбкой и гримасой империи.
Самая непостоянная и самая беззаботная из всех женщин, несмотря на тысячи измен, оставалась всю жизнь преданной одному человеку, который, в ее глазах, единственный заслужил имя мужчины: императору – своему брату!..
Лентул Батиат плохо спал эту ночь, что было заметно по его лицу, серым цветом своим напоминавшим дохлую рыбу, по мешкам, набрякшим под тусклыми глазами. В плохом настроении, шаркающей походкой он брел по двору своего дома, не обращая ни малейшего внимания на доносившиеся из эргастулы[13] душераздирающие крики молодой рабыни, которую наказывали кнутами по его приказу.
На ходу толстый ланиста[14] потрогал пальцем длинную царапину, совсем еще свежую, саднившую на подбородке. Самые истошные вопли девки не утолят его боли. Слыханное ли дело, эта непокорная рабыня, которой выпала честь разделить ложе хозяина, наградила его шрамом, защищаясь, как тигрица! Так ей и надо, пусть теперь получит свои двадцать ударов кнута. Если бы Лентул слушался только голоса гнева, он бы приказал забить ее до смерти, но в нем еще говорила жадность. Вариния слишком дорого ему обошлась, она была красивой, молодой и здоровой рабыней. Товар портить нельзя. Надо было только выдрессировать ее как следует, а для этого у Лентула было прекрасное средство. Вот за ним-то он сейчас и направлялся.
Утро выдалось чудесным. Весна заливала всю Кампанью, осыпая ее своими щедротами. Сады утопали в цвету, обещая богатый урожай. Вдали под яркими лучами сверкали мраморные террасы и красные стены Капуи. Лентул решил после обеда отправиться в термы, очистить тело и вместе с тем прочистить мозги.
Эта мысль придала ему бодрости, он даже чуть распрямил плечи. Его короткая прогулка по двору подошла к концу: его жилище находилось почти рядом с принадлежащей ему школой гладиаторов.
Заведение, окруженное толстыми железными решетками, представляло собой довольно большое пространство, где разместились тренировочная площадка и спортивный зал. Солдаты ополченцы охраняли школу днем и ночью. Вокруг были расположены каменные серые кубы, где жили гладиаторы, а также их охрана и наставники. У Лентула дома находился на полном содержании отряд в двадцать солдат, предоставленный ему городским префектом. Это было накладно, но совершенно необходимо.
Действительно, в тот год, 73-й до Рождества Христова, все гладиаторы были набраны из самых крепких рабов. Предпочтение отдавалось военнопленным, пойманным пиратам и вообще тем, кто доказал свою силу и жестокость. Главное, чтобы они были крепкими, ловкими и достаточно дикими, чтобы по первому сигналу приняться истреблять друг друга. Несмотря на издержки, необходимые для их содержания, эти рабы приносили немалый доход.
