На тот момент Анна Бретанская, вот уже месяц как снова королева Франции, деятельно принялась перестраивать королевские покои замка Лош. Шарлотта без всякого энтузиазма стала камеристкой новой королевы. Красивая и все еще молодая королева отличалась строгостью и жестко контролировала поведение своих камеристок. Тем разрешалось покидать королевские покои лишь для того, чтобы отправиться в церковь, причем ходили они туда под бдительным присмотром старших по возрасту дам.
В тот вечер Шарлотта задержалась после конца службы в церковном пределе. Она любила оставаться там одна, ожидая наступления ночи, поскольку тогда все внутри храма становилось таинственным, исполненным высокого и непостижимого смысла. Все остальные камеристки и придворные дамы уже покинули церковь, оставив Шарлотту в одиночестве, коленопреклоненной на ступенях алтаря.
Шарлотта молилась сосредоточенно, потеряв счет времени. Когда церковный сторож собрался запирать двери храма, он заметил молящуюся Шарлотту и тронул ее за плечо.
– Уже поздно, мадмуазель… Я должен закрывать церковь.
– Я ухожу. Прошу меня извинить.
Она тут же поднялась, натянула на голову капюшон и покинула церковь. Ночь была беззвездной, буквально черной, и в порывах ветра пламя единственного факела, освещавшего ей дорогу, то вспыхивало, то почти угасало. Дорога казалась совершенно пустынной, только вдалеке у ворот королевской резиденции позвякивали доспехи стражников. Закутавшись поплотнее в свою шубку, Шарлотта ускорила шаг, а затем побежала. Она беспокоилась о том, чтобы не вызвать своим опозданием гнева королевы, и не заметила, что ей навстречу идут два человека в масках. Столкнувшись в темноте с одним из них, она издала пронзительный крик и уже готова была упасть, но тут незнакомец сильной рукой поддержал ее.
– Что с вами, красавица? Куда это вы бежите так быстро?
Голос был властным, но в нем явно присутствовал иностранный акцент, какой именно, Шарлотта не могла определить. Человек был высоким, плотным, и от него исходил странный пряный запах. Он не отпускал ее, напротив, крепче обхватил своими руками.
– Отпустите меня, мессир! Я – камеристка королевы, и моя служба требует срочно быть у нее. Я и так опаздываю.
Она попыталась освободиться, но не тут-то было.
– Камеристка? Как интересно! Все камеристки королевы очень красивы, а некоторые просто восхитительны. Итак, откуда же вы идете и где же вы так задержались?
– Я возвращаюсь из церкви. А теперь, ради всего святого, отпустите меня…
– Ну, ну! Не стоит быть такой нетерпеливой. Если вы и так задержались, какая разница, вернетесь вы сейчас или чуть позже… Королева очень уважает церковь, а что касается меня…
– Чего вы хотите в конце концов? – воскликнула Шарлотта, теряя терпение.
– Почти ничего! Увидеть ваше лицо! Судя по вашему голосу, оно просто восхитительно, а я никогда не пропускаю женщины, если небеса посылают ее прямо в мои объятья, как, например, сейчас. Микелетто принесет мне факел, и я смогу тогда…
– Да как вы смеете!
От ярости она чуть не задохнулась. Теперь она поняла, с кем имеет дело. Имя Микелетто, которого весь Двор считал дьяволом во плоти, говорило само за себя.
Негодяй тем временем сбегал к крыльцу, рядом с которым горел искрящийся факел, и вернулся с ним к своему господину. Цезарь схватил факел одной рукой, другой не отпуская Шарлотты. Она вскрикнула, так крепко, до боли, впились его пальцы в ее руку. Несколько секунд он молча рассматривал восхитительное покрасневшее лицо девушки, глаза которой горели гневом.
– Я оказался прав! – сказал он, нарушая молчание. – Вы действительно очень красивы. Такое лицо, как ваше, забыть невозможно.
А теперь, когда вы в этом убедились, отпустите меня, сеньор, я вас заклинаю.
Она глядела ему прямо в глаза, гордо подняв голову и пересиливая гневом страх. Однако он покачал головой и ослепительно улыбнулся, продемонстрировав два ряда крупных, хищных зубов.
– Не так скоро. Вам придется заплатить за свою свободу, красавица. Думаю, что один поцелуй не будет слишком дорогой платой. Это такой пустяк.
– Но не для принцессы королевской крови, мессир. Вы переходите все границы. Я приказываю вам удалиться. Вы слышите, это приказ!
Смех Цезаря был резким, сардоническим.
– Принцесса королевской крови! Клянусь мадонной, вот это удача! Кем же вы будете, ваше величество?
Микелетто склонился к уху своего господина и что-то ему прошептал.
– Так, так! – сказал Цезарь, и в глазах его вспыхнул хищный огонек. – Значит, вы и есть та девушка, которую зовут самой красивой невестой Франции? Признаю, что действительность превосходит все, что можно себе вообразить. Поэтому я еще более страстно хочу этого поцелуя. Право же, вы себя не уроните, если согласитесь на него. Ведь я…
– Я знаю, кто вы такой, – бросила Шарлотта в бешенстве. – Вы считаетесь принцем, поскольку вы сын Папы, но в моих глазах вы внебрачный сын и проходимец. Я скорее умру, чем соглашусь на этот поцелуй.
