Лишь один человек не мог примириться с печальной участью Меровека – его собрат по оружию и оруженосец Гаэлен. Он точно узнал, когда и по какой дороге будут везти Меровека в монастырь, и, прихватив с собой несколько человек, устроил там засаду. Когда появилась процессия и ей навстречу вышли монахи и настоятель монастыря, он столь внезапно и искусно напал на королевский отряд, что тот немедленно обратился в бегство. Затем он бросил своему другу, который уже был в монашеском облачении, доспехи воина.
– Надень это и поторапливайся. Я отвезу тебя в Тур, где на этот раз ты найдешь настоящее убежище.
К несчастью для Меровека, в эти дни в монастыре Сан-Мартин, где епископ скрывал беженцев, проживала одна очень сомнительная персона. То был франкский герцог по имени Гутрам Босон, хитрый весельчак и гуляка, которого в стенах монастыря терзали скука и неутоленное честолюбие. Он подружился с юношей и тот поведал ему свои тайны. Когда герцог узнал, что Фредигунда и Гильперих во главе большого войска приближаются к Туру, дабы добиться выдачи Меровека, он известил королевскую чету, что готов им выдать молодого принца, при условии, что они вновь даруют ему свое расположение. Сделка была заключена.
Но в последнее время Меровек сделался недоверчив. Он опасался, что епископу Грегору из Тура не хватит ни сил, ни власти защитить его. Он исчез, когда отряды Гилъпериха расположились у стен святого города. Его дядя Гонтран, король Бургундии, который находился в Ауксери, снабдил его охраной и юноше удалось пробраться в Метц. Там, где он надеялся обрести покой и радость, он был встречен графом Лупусом – любовником королевы.
– Нельзя тебе, брат мой, встретиться с королевой, – сказал граф Лупус. – Подумай, ведь отныне ты принадлежишь святой церкви. Супружеская жизнь была бы для тебя великим грехом. Тем более, что ты не муж Брунгильды.
– Я не добровольно принял этот обет! – разгневанно закричал Меровек. – Мои волосы отрастут, я не монах!
– Конечно. Но святое посвящение, даже вопреки твоей воле, обязывает тебя ко многому. Ты не можешь здесь оставаться.
– Не хочешь ли ты сказать, что запрещаешь мне входить в город? Но я хочу видеть Брунгильду. Она сама должна сказать, что мне делать. Я хочу ее видеть, понимаешь ли ты? Она любит и спасет меня!
Лупус не потерял своего обычного спокойствия и дружелюбия. Он был сильнее, поскольку был уверен в любви своей королевы к нему. В его объятиях королева стонала от счастья и забывала этого юнца, который, быть может, когда-то был мил ей, но сейчас ничего не значил.
– Королевы здесь нет, – произнес Лупус невыразительным голосом, – она находится в одном из своих поместий. Но на счет тебя она распорядилась четко и ясно. То, что произошло, очень удручает ее, но она не может быть женой священника. Мне очень жаль…
Разочарованный Меровек вынужден был подчиниться и уехать, так и не увидев ту, которую он любил больше всего на свете. Но куда он мог поехать, когда его всюду преследовало войско отца? Отчасти из равнодушия к своей судьбе, отчасти из стремления найти хоть какую-то помощь, он вернулся назад в Тур, к епископу Грегору.
К сожалению, там он вновь встретил Гутрама Босона, который решил наконец осуществить свой старый замысел. Предатель всячески обхаживал молодого принца и уговаривал его бежать в Теруан. Меровек поверил ему. Оба покинули Тур в сопровождении верного Гаэлена и впавшего в немилость австразийца по имени Гаукиль. Они решили переночевать на крестьянском хуторе, но едва только вошли туда, двери распахнулись и появились вооруженные воины, которые всю дорогу шли за ними. В суматохе Гутрам Босон внезапно исчез. Трое молодых людей были схвачены, разлучены и на следующее утро должны были предстать перед Гильперихом.
Всю ночь капли дождя стучали по соломенной крыше, и этот однообразный звук как нельзя лучше подходил к настроению заключенных. Они знали, что Гильперих вынесет каждому из них смертный приговор, но не боялись этого. Меровек сделался совсем безучастен и равнодушен ко всему. Он не мог преодолеть боль от утраты Брунгильды и не мог заставить себя думать ни о чем другом, кроме своей потерянной любви. Смерть казалась ему желанной.
Но он не мог преодолеть в себе страха перед мучениями. Он знал, с каким удовольствием Фредигунда подвергает изощренным пыткам своих поверженных врагов. Он боялся прежде всего потерять свой мужской облик.
К утру он позвал Гаэлена, который спал на охапке сена.
– До сих пор, – промолвил он, – мы были одной душой и одной плотью. Я заклинаю тебя, не отдавай меня на милость победителей. Во имя нашего побратимства, достань свой меч и убей меня.
Гаэлен слишком хорошо знал своего друга, чтобы не понять, какой страх скрывался за его просьбой.
– Я сделаю так, как ты повелел, сеньор.
Он вынул меч и нанес своему другу и повелителю смертельную рану. Не издав ни стона, ни крика Меровек повалился на землю.
