– Нет, мадам, – сказал священник с достоинством. – Но пусть будет так, как вы хотите. Я буду хранить этот пакет, пока вы меня не позовете вновь. И никто не узнает, что он у меня. Не обязательно было распространяться о таинстве исповеди. Я и без этого исполнил бы ваше желание.
– Не сердитесь на меня, отец мой, – сказала королева. – Позже вы все поймете. Сейчас я только могу попросить у вас прощения. Я нахожусь в таком положении, когда обязана быть недоверчивой. И прошу вас, возьмите этот кошелек для ваших бедняков.
Священник взял кошелек и спрятал вместе с пакетом под рясу. Затем он низко поклонился на прощание и покинул покои.
Когда звук его шагов затих, лицо Кристины стало задумчивым. Рассеянно она погладила голову одной из собак, которая зевнула и лениво вытянулась, затем дернула шнур, висевший в изголовье кровати. На этот раз появился другой паж. У эксцентричной бродячей королевы не было женщин-прислужниц.
– Посмотри, не вернулся ли маркиз Мональдески, – приказала она.
Затем расположилась в кресле у камина и протянула ноги и руки к огню.
– Посмотрим, что он скажет, – прошептала она самой себе.
Если бы отец Ле Бель оказался вновь в спальне королевы часом позже, он бы ее не узнал. Она лежала в ночном одеянии с белыми кружевами, которое едва прикрывало ее наготу, красная завеса освещалась мерцающим желтоватым светом висячей лампы, а рядом с ней покоился на подушках молодой человек, который был смугл и прекрасен, как статуя греческого бога. У Кристины не было никакого желания спать. Любовь утомила ее тело, но холодный, проницательный ум продолжал трудиться. Сквозь длинные, густые ресницы она разглядывала своего сонного любовника. У этого Ринальдо Мональдески были черные волосы, полные красные губы и бронзовая кожа. Когда она впервые два года назад увидела в Пезаро этого красавца, то страстно влюбилась в него. Она и сейчас любила его, но змея ревности и сомнений грызла ее сердце, и этот яд отравлял ее существование. Он изменил, это было ей ясно… но, быть может, он еще спасет себя признанием.
Внезапно она повернулась к нему и поцеловала его в щеку.
– Ринальдо?.. Ты спишь?
Он вскочил и тут же рассмеялся.
– Не совсем еще.
– Мне нужно с тобой поговорить. У меня есть серьезные опасения.
Он немедленно заключил ее в объятия и положил голову на грудь молодой женщины.
– Опасения? Моя королева знает, что ей нужно только довериться мне.
– Я знаю. Дело касается переговоров о троне Неаполя, которым я хочу завладеть. Там что-то не так.
– Но Рим, кажется, хорошо воспринял письмо кардинала Аззолино.
– Аззолино – мой друг, – нетерпеливо прервала Кристина. – Я прекрасно знаю, что он стоит на моей стороне. Но вот что странно: испанцы, которые очень заинтересованы, чтобы я потерпела поражение, кажется, знают заранее все мои маневры. Все это выглядит так, как будто им вовремя сообщают о них.
Кристине показалось, что рука Ринальдо под ее телом дернулась, но это было лишь мимолетное ощущение.
– Что ты хочешь сказать? – спросил он.
Взгляд королевы задержался на черных волнистых волосах любовника и как будто хотел проникнуть в лежащую на ее груди голову. Ее пальцы играли темными прядями. Она прошептала:
– Похоже, что среди нашего окружения есть предатель. Притягательная сила денег делает из человека тряпку… а Испания богата.
Некоторое время Мональдески хранил молчание. Казалось, он размышлял.
– Быть может, ты права, – сказал он затем. – Все возможно. Ты кого-нибудь подозреваешь?
– Нет. Я полагала, что в моем окружении все верны мне. Кого я должна подозревать?
Мональдески принужденно рассмеялся и пожал плечами. – Тебе не надо искать. Это может быть только Сентинелли. Только он на такое способен… если вообще есть предатель, в чем я не уверен.
– Я уверена, – решительно сказала королева. – У меня есть доказательства.
Молодой человек, казалось, был смущен, но тут же обрел свою прежнюю уверенность.
– Тогда это он. Мы должны его удалить или, еще лучше, убить.
Королева покачала головой.
– Избыток рвения вредит. У меня есть доказательство того, что меня предали… но у меня нет доказательства того, что это был Сентинелли или его брат. Ты ненавидишь обоих, поэтому можешь их обвинять.
– Я ненавижу их, потому что знаю, что они ревнуют нас… тебя! – страстно воскликнул Ринальдо. – Конечно, они меня тоже ненавидят, но я их не боюсь. Я уверен, что это сделали они, чтобы повредить нашей любви, чтобы воспрепятствовать нам править солнечным Неаполем. Они на все способны.
Кристина схватила обеими руками голову любовника и заставила его посмотреть ей в глаза.
– Ты уверен в этом? – тихо спросила она.
– Так же, как уверен в том, что люблю тебя. Или это один из них, или оба вместе. Послушай меня, Кристина, не медли. Их нужно немилосердно наказать.
– Раз ты мне советуешь, – промолвила королева, – я сделаю так, как ты говоришь. Я ударю быстро… и немилосердно. Клянусь короной моего отца!
В то время как юноша искал ее губы, Кристина закрыла глаза. Быть может, он не заметил в них предательского блеска…
Через четыре дня, в субботу, паж Кристины отыскал в монастыре отца Ле Беля.
