Пора вернуться в 1952 год. Итак, 11 августа Тимашук опять пригласили на Лубянку, на этот раз для разговора о лечении Жданова. Здесь следователей ждал сюрприз: я сигнализировала о неправильном лечении А.А.еще в сорок восьмом году. Кому? Сначала Власику, потом дважды Кузнецову. Запахло жареным. Рюмин торжествовал: вот оно, доказательство врачебного вредительства, получено из первых рук, подтверждает то, что я твержу с 50-го года. Доложили Сталину, который про письмо ничего не помнил. Или сделал вид, что не помнил. Генерал-лейтенант МГБ Николай Сидорович Власик возглавлял личную охрану вождя с начала тридцатых, после смерти Надежды Аллилуевой стал также фактическим опекуном сталинских детей. Генерал своего простонародного отчества стеснялся, требовал, чтобы подчиненные к нему обращались как к Николаю Сергеевичу, Сталин называл его, по своему обыкновению, по фамилии. Возможное объяснение Власика, что он отдал письмо Абакумову, мало ему помогало. Дело в том, что он показал письмо Тимашук Егорову, но тот был вредитель, следовательно, предупредил врага. Положение Власика к этому времени было и без того пиковое. 23 мая ГУО, Главное управление охраны, которое он возглавлял, преобразовали в просто Управление охраны, а его самого еще раньше отправили заместителем начальника Баженовского исправительно-трудового лагеря в Асбесте Свердловской области. Причины я не знаю, но в личной охране в это время произошла перетряска. 29 мая министр Игнатьев стал по совместительству начальником Управления охраны. Генерал-майор Кузьмичев, начинавший постовым у дачи Сталина, с 16 июня оказался начальником Дубровлага в Мордовии. Вождь приказал Поскребышеву: письмо Тимашук отыскать, роль Власика расследовать. Поскребышев не стал (или не мог) наводить справки у опального министра, письмо искал у себя, это заняло много времени. Видимо, помета Сталина квалифицировала документ как малозначительный, и секретарь его засунул куда попало. Еще, наверно, сыграло роль то обстоятельство, что из-за чрезвычайной и болезненной секретности Поскребышев вел сталинские бумажные дела один, хотя был генерал-лейтенант и член ЦК. 29 августа главный терапевт Минздрава проф. П.Е. Лукомский подтвердил диагноз Тимашук. Дело врачей оформлялось, наполнялось деталями. Рюмин принялся за составление справки о деле, с которой Игнатьев пошел к Сталину: профессора ЛСУК Егоров, Виноградов, Василенко, Ланг, Этингер и другие умертвили Щербакова и Жданова. Ознакомившись с этим документом, Сталин, наконец, дал МГБ добро на аресты кремлевских врачей. Это было в двадцатых числах сентября. Примерно в это же время Шварцман стал, как выражались следователи, "клеветать" на членов Политбюро Кагановича и Хрущева, на Меркулова, Мамулова и других чекистов. В этих новых показаниях никто не усмотрел пользы. Органы все внимание сосредоточили на Лечебно-санитарном управлении Кремля. 27 сентября взяли жену начальника этого учреждения Е.Я. Егорову, на следующий день - отставного начальника А.А. Бусалова, а также Г.И. Майорова и А.Н.Федорова. Следующим на очереди был сам профессор Егоров, но его арест несколько задержался из-за начинавшегося съезда.
- Какого съезда?
- Девятнадцатого съезда нашей партии.
Глава 15: забытый съезд
- Сталин к партийным съездам всегда относился настороженно. По мере того, как укреплялась его власть, созывал их все реже и реже. С 1917 года, пока был жив Ленин, съезды собирались каждый год. В 1925 году установили трехлетний интервал, в 1934 - пятилетний. Этот удлиненный интервал пришелся кстати: только за два года, 1937 и 38, расстреляли миллион с лишним. Последний предвоенный партийный съезд, Восемнадцатый, был в 1939, следующий полагалось созвать в 44-ом, но все понимали, что не до этого, за четыре года был всего один пленум ЦК. В мирные годы мало что изменилось. Это неудивительно, если вспомнить, что в октябре 45-го у Сталина был первый инсульт. После того, как на Пятнадцатом съезде (1928) всех оппозиционеров выгнали из партии, съезды превратились в церемониальные представления, где главным событием стал отчетный доклад хозяина партии, который длился 4-5 часов. Дряхлеющему вождю такая нагрузка была уже не под силу. Он крайне редко появлялся на людях, предпочитал печатать в "Правде" ответы на заранее согласованные вопросы.
- Все равно, в 52-ом году съезд состоялся. Он что, себя почувствовал получше?
- Ничуть.
- Тогда в чем же дело?