Первый рабочий день под началом нового босса не задался. Ольга оказалась уволена! И даже без права объясниться! Нет уж, Ольга заставит босса ее выслушать. Вот только стоило оказалась с Алексеем Воронцовым один на один, как ситуация стремительно вышла из-под контроля. А по утру Олю ждали воспоминания о невероятно горячей ночи и неожиданное открытие. Бывший босс оказался в ее постели, голый и связанный. Ну и как вернуть любимую работу после такого?
— Уволена!
Ольга уставилась на босса, но Алексей Воронцов так и не удостоил ее и взгляда. Вовсю улыбаясь грудастой блондинке рядом с собой, он произнес:
— Пойдем, Снежана,
Уволена! И даже свет померк перед глазами Оли.
А нет, все в порядке у нее со зрением, это рабочий свет в зале ночного клуба сменили на привычный полумрак. Вспыхнули, как по команде, желтые софиты на рампе под потолком и заметались по танцполу.
А, может быть, Оле показалось? Хотя диджея еще не было за пультом и в зале ночного клуба «Пламя» стояла тишина. А коллектив старался слиться с тенями, чтобы не попадаться лишний раз администратору на глаза.
Ольга разозлилась. Уволена! И это в благодарность за годы работы! Даже без возможности объясниться! Алексей Воронцов просто уволил ее, стоило ей выйти к нему навстречу.
Еще и блондинка стрельнула в Ольгу взглядом победительницы, пока Воронцов все теснее прижимал Снежану к себе. Босс и его любовница уже пересекали танцпол, направляясь к вип-ложе на втором этаже.
Ну уж нет, решила Оля, она этого так не оставит!
На помощь пришел тот самый тон, который помогал в общении с поставщиками, грузчиками, водителями и прочими довольно грубыми и прямыми личностями. Мужчины надеялись, что Ольга растеряется, сдастся или отступит под их громкими приказами, зачастую с матами. Как бы не так!
— Алексей Сергеевич, А НУ СТОЯТЬ!
Снежана аж подпрыгнула на месте. Полуодетые танцовщицы, которые пересекали сцену, замерли, как по команде смирно.
А вот Воронцов оказался человеком закаленным — еще бы, когда в мужчине под два метра ростом и почти сто килограмм мышц, а не заплывшего жира, не стоит ждать повадок затравленного кролика.
Босс остановился и оглянулся. Правда, посмотрел куда-то поверх Олиной головы. Не предполагал, что этот командный крик исходил от худой брюнетки под метр шестьдесят.
— Я здесь, — сказала Оля.
Стальной взгляд босса остановился на ней. В нем читалось удивление.
Официанты беззвучными мышами спрятались за барной стойкой. Танцовщицы исчезли со сцены так быстро, как будто получили отпускные. Стих звук расставляемых бокалов на зеркальных полках за длинной барной стойкой, где сегодня работал Вовчик.
Воронцов оборачиваться не стал. А когда заговорил, то в тишине клуба, казалось, каждое слово тяжело оседало на пол пудовыми гирями:
— Послушайте, Алла, я вам уже все сказал.
— Ольга.
— Что?
— Меня зовут Ольга, — отчеканила она.
— Да неважно, своего мнения я не меняю. Вы уволены.
И Воронцов продолжил путь.
Во второй раз за вечер эти ужасные слова! Ощущения такие же, как и в тот раз, когда на ногу уронили ящик с замороженными кальмарами. Шок, отрицание и ярость. Грудь сдавило от боли. Хотелось кричать, но Оля только закусила губу.
Черт возьми! Работа для Оли была всем. В отпуск уходили официанты, повара и посудомойки, бармены и поставщики товаров. Со всеми Ольга согласовывала графики отпусков. Со всеми, кроме себя!
За три года однажды взяла отгул, когда поехала в больницу ставить гипс на ногу после злополучного ящика с кальмарами. И не приехала она сразу обратно работать? Да, пускай на костылях. Да, пусть и с трещиной в мизинце, но ведь никто, кроме нее, гостей из санэпидстанции не встретил бы как полагается!
А теперь — уволена?
— Налить?
Оля посмотрела на бармена.
Пока она предавалась воспоминаниям, в зале уже появились первые гости. Заиграла музыка, но диджей на разогрев снова гонял какое-то старье. Ох, и сколько раз она говорила ему, чтобы не ставил прошлые хиты по десятому кругу? Вот пойти бы к нему сейчас, да как отчитать, угрожая штрафом…
А вон столик неубранный, ну прямо как ножом по сердцу. А бокалы как близко стоят к танцполу? Нет, ну вы только посмотрите. Кто-нибудь заденет, толкнет нечаяно во время танца и все полетит на пол. Сколько раз она говорила девочкам-официанткам, чтобы столики возле танцующих убирали в первую очередь?…
Боже мой, да как они тут без нее выживут?!
Вовчик дожидаться ее согласия не стал. Поставил перед ней запотевшую стопку.
Оля медленно подошла к стойке и опустилась на высокий барный стул. Посмотрела сначала на Вовчика, потом на стопку.
— Он меня уволил… — зачем-то тихо сказала водке.
Слабый тон забитой отличницы, которую прижали к стене хулиганы. Блин, Оля выбивала из себя этот тон годами!
И вот. Уволена. И эти ненавистные интонации тут как тут.
— Я слышал, Ольга Константиновна.
— А сам Воронцов где? Еще здесь?
— В випке, — пожал плечами Вовчик. Мол, где ж новому боссу быть.
— С этой?
— С этой. Идите домой, Ольга Константиновна, утро вечером мудреннее.
Оля молчала. Идти домой так рано было не привычно, да и если уйдет сейчас, значит, все. Смирилась. Приняла увольнение.
— Выпейте, Ольга Константиновна, — продолжал увещевать Вовчик. — Легче станет. А потом и домой.
— Нет, Вов, я не пью. Мне нельзя.
— Иногда можно.
А басы опять выкрутили на полную, отстраненно подумала Ольга. Вон как даже бутылки дребезжат, а уж стаканы, как звенят, которые висят у нее над головой над барной стойкой.
