— Я не знаю, — настала очередь учительницы удивляться. — Но Севы сегодня не было в школе, и я решила, что он болен…
То, о чём сообщила учительница, было настолько невероятным, что бабушка переспросила:
— Кого не было в школе?
— Вашего Севы, — сказала Клавдия Васильевна. — А вы этого не знали?
— Не знала, — пробормотала бабушка. — Я сейчас позвоню ему домой и всё выясню…
— Передайте Севе, чтобы он поскорее поправлялся, — сказала Клавдия Васильевна.
Бабушка поблагодарила учительницу и тут же набрала номер телефона нашей квартиры. Телефон, само собой, молчал. Тогда бабушка позвонила маме на работу и узнала, что я утром как обычно (то есть когда родители только просыпались) отправился в школу.
— Но его там не было! — воскликнула бабушка. — Мне только что звонила Клавдия Васильевна.
Мама на секунду замолкла, а потом с досадой сказала:
— Всё-таки успел…
— Что успел? — не поняла бабушка. — Кто успел?
— Гриша, — ответила мама. — Я уверена была, что он плохо влияет на Севу, но не могла предположить, что дело зашло так далеко и они уже начали пропускать уроки.
Мама сказала, что сейчас поедет домой, разыщет меня у Гриши, а бабушке велела спокойно сидеть и ждать от неё звонка.
Но бабушка спокойно сидеть не умела. Она обзвонила всех моих учителей и, конечно, ничего не узнала.
Тогда бабушка заметалась по квартире. Как ей не хватало дедушки — было бы на ком разрядить накопившееся напряжение. Но дедушка, словно угадал, взял да уехал на рыбалку. Бабушке ни на мгновение не приходило в голову, что я мог отправиться вместе с дедушкой.
Наконец позвонила мама. Она нашла Гришу и допросила его с пристрастием.
— Он клянётся, что уже целую вечность не видел "вашего вундеркинда", — сказала мама. — Я думаю, что он говорит правду, — он действительно не знает, где Сева.
— Так где же он? — закричала бабушка.
— Будем обзванивать больницы, — мама не теряла присутствия духа.
И мама с бабушкой по очереди стали звонить в больницы, пытаясь узнать, не попал ли к ним очень симпатичный мальчик по имени Сева, а по фамилии Соколов. Но во всех больницах отвечали, что сегодня попадали к ним, к сожалению, очень симпатичные мальчики, но среди них не было, к счастью, Севы Соколова.
Оставалось последнее — милиция. Бабушка позвонила туда и рассказала всё.
Но бравые милиционеры не успели сесть в патрульные машины, чтобы мчаться на поиски Севы Соколова, потому что он (то есть я) вместе с дедушкой вошёл в дом.
Бабушка обняла, расцеловала меня, а потом зашумела:
— Меня не удивляет, что он (красноречивый жест в сторону дедушки) может совершить глупость, но чтобы ты, такой взрослый, такой самостоятельный, мог не пойти в школу, а поехать на рыбалку, такое у меня в голове не укладывается…
— У мальчика ноги замёрзли, — перебил дедушка. — Надо их растереть, а не болтать…
Бабушка величественно повернулась к дедушке:
— Если он заболеет, я не знаю, что с тобой сделаю.
Тут как раз появилась моя мама, которой успела позвонить бабушка, и они вдвоём раздели и разули меня, уложили в кровать, стали растирать ноги, давать горячее питьё…
Я испугался за дедушку, которому бабушка так сильно пригрозила, и решил — во что бы то ни стало не заболеть. Я старался изо всех сил. Я глотал все таблетки, какие мне давали. Я пил самое невкусное питьё, какое мне предлагали. Я, стиснув зубы, терпел, пока бабушка по очереди с мамой натирали мне свиным жиром пятки, чуть не сдирая с них кожу…
Но ничего не вышло. К вечеру у меня подскочила температура, и я заболел.
Через три дня, когда температура спала и я немного ожил, ко мне подошёл дедушка. Мне страшно хотелось узнать, а что же с ним сделала бабушка.
— Попало тебе за меня? — сочувственно спросил я.
— Переживём, — подмигнул он мне. — Другой раз валенки обуешь, и будет всё в порядке…
Я рассмеялся. Ах, лучше моего дедушки нет никого на свете.
— Тяжёлый случай, — протянул Гриша, когда я ему поведал обо всём, что вы знаете из предыдущих глав, если вы их, конечно, прочитали.
Так говорят врачи, когда становится ясно, что они уже помочь больному не в силах, и остаётся теперь надежда на самого больного.
Гриша узнал от моей мамы, что я простудился, и пришёл меня навестить. Я страшно ему обрадовался.
Гриша вытащил из сумки баночку, завёрнутую в газету.
— Малиновое варенье — лучшее средство от простуды, — авторитетно заявил он.
— Так что же мне делать? — я уставился с надеждой на Гришу.
— По две чайные ложки на стакан кипятку, и как рукой снимет.
— Я не про то, — рассердился я. — Как мне быть с учителями?
Гриша задумался. На его огненно-рыжей голове вихры торчали, как антенны.
Вдруг глаза Гриши загорелись, словно лампочки. Наверное, он нашёл выход.
— Очень просто, — воскликнул Гриша. — Тебе надо сделаться двоечником и лентяем.
— Как? — опешил я. — Я не сумею.
— Нет ничего проще, — убеждал меня Гриша. — Не волнуйся, я тебя научу.
— А что надо делать? — Я не имел никакого представления о двоечниках и лентяях.
— А ничего, — просиял Гриша. — Ничегусеньки, ни капельки, палец о палец не надо ударять…
— А совесть? — тихо спросил я.
