С трудом скрываю улыбку и быстро набираю: «Простите, думаю об этом 24/7. Он хуже моего отца. Сказать, что все очень запутано – клише?»
– С ней все в порядке? – спрашивает Ник.
– Она в ярости. Но ничего, справится.
Телефон снова издает сигнал.
«Точно, клише. Непрофессионально сказать, что у вас и клише получаются милыми? Х».
Отвечаю: «Совсем непрофессионально», а потом добавляю «Х», затем стираю «Х» и добавляю смайлик. Понимаете? Вот поэтому я и не хожу на свидания.
– С тобой все в порядке? Ты услышала все это про Марка…
– Я не знаю, что думать.
Не хочу обсуждать свои отношения с Марком. И признавать, что мне обидно и больно, я чувствую себя униженной из-за того, что услышала больше о жизни моего бывшего мужа от библиотекарши, чем от него самого. Я в тупике, не знаю, была ли я для него способом отвлечься. Я боролась за его любовь с призраком, о существовании которого не знала? Стала бы я прилагать больше усилий, если бы знала про Бет? Была бы более изящной, элегантной, ухоженной, больше напоминающей жену «даремской элиты»? Больше похожей на Кристи Райли, на Бет Коннорс? Я рыскаю у себя в сознании, пытаясь вспомнить хоть какой-то намек на то, что Марк скрывал от меня эту тайну. Теперь кажется, что все то, что мы делали вместе, даже мелочи, ведут к его возлюбленной из университета. Он думал о ней, когда мы ходили в театр на «Сон в летнюю ночь»? Когда в субботу лениво прогуливались по Лондонской национальной галерее? Во время нашего медового месяца? Я была просто дешевой заменой?
Хочу задать ему все эти вопросы, но не хочу видеть его лицо, когда он начнет мне врать. Мне просто нужно знать, имеет ли что-то из этого отношение к сыну. Как убийство, совершенное двадцать один год назад, может быть связано с моим маленьким мальчиком?
