Как я тебя потеряла полностью

– Я горжусь тобой, Марк, – спокойным тихим голосом заговорил Джек. – Я обиделся, узнав, что ты планируешь нас покинуть. Мне было больно! Я считал нас братьями. Но теперь я вижу, что ты на самом деле один из нас.

– Один из вас? – Он с трудом выдавил из себя слова, словно они приносили ему физическую боль. – Никогда.

Джек рассмеялся.

– И это говорит убийца. – Марк дернулся. – О, прости, я забыл, что ты же сделал это ради Бет. Не притворяйся, что руководствовался благородными намерениями, Марк. Ты сделал то, что я тебе приказал, чтобы спасти свою шкуру. Ради всего святого, ты же даже не захотел узнать, чье горло перерезаешь. Тебе следовало хотя бы спросить.

Что-то в голосе Джека заставило сердце в груди у Марка плотно сжаться.

– Кто она?

Глаза Джека улыбались, но губы не шелохнулись.

– Кто она, Джек?

Это были первые слова, произнесенные Мэттью, и в них звучало напряжение. В эту секунда Марк все понял и подумал, что и Мэттью тоже понял все.

– Боже, нет. Джек, скажи мне, что это не…

Он бросился к безжизненному телу девушки, но по ощущениям двигался так, словно шел в воде. Марк протянул руку к капюшону, скрывавшему ее лицо. Он не хотел этого делать, совершенно не хотел видеть лицо девушки, которую лишил жизни. Он знал, что под тканью зияет рана, но он должен знать точно. У него дрожали руки, когда он развязывал шнуровку под капюшоном, а потом медленно его поднимал. По столу рассыпались рыжие волосы, а на него уставились мертвые зеленые глаза.

Марк бросается прочь от стены огня, продолжая держать меня за руку. Он сильно дергает меня, увлекая за собой, я падаю на бок, судорожно перебираю ногами, пытаясь нащупать пол.

Дженнифер стоит в центре помещения, наблюдая за оранжевыми языками пламени, которые, как змеи, подбираются к нам. Она кричит, ее голос повторяет эхо над ревом огня.

Труба под нами раскалилась докрасна. Моя рука соскальзывает вниз и прикасается к меди, я чувствую дикую обжигающую боль на запястье, ощущаю едкий запах собственной обожженной кожи. Марк резко дергает руку вверх, отрывая мою кожу от трубы. Свободной рукой он поднимает меня на колени, и мы вместе двигаемся в сторону пламени.

– Слишком жарко, мы умрем! – Я слышу панику в собственном голосе и чувствую поднимающийся в груди ужас. Марк тянет меня к стене огня. Ни один из нас отсюда не выберется.

Языки пламени змеями ползут вверх по стенам, текут, словно жуткий поток, только огненный и в другом направлении. Кажется, у меня на коже появляются и лопаются волдыри от этого жара. Я представляю, как Марка охватывает огнем, и он начинает извиваться, словно огненный шар, прикованный к моей руке. Я все еще чувствую Уайт-спирит на лице и знаю: если подойду достаточно близко к огню, мне не выжить.

– Давай!

Он бросается вперед, в последнюю секунду хватает свободной рукой конец трубы и рвет ее, тянет на нас. Труба отрывается от стены, никакой треск никогда в жизни не доставлял мне такого удовольствия, как этот. Марк дергает и меня вместе с ней, я падаю лицом вниз на грязный пол. Мы свободны.

Я слышу полные агонии крики Марка, они отзываются у меня в голове, но теперь смешиваются с другим звуком, первобытным ревом. Дым проникает в легкие, я не могу кричать, не могу предупредить Марка, что Дженнифер бежит к нам, размахивая бутылкой, как победным трофеем.

– Марк!