Хватаю его за руку и тяну к себе, отвлекая от полученных им травм, чтобы он посмотрел на орущую женщину, которая несется прямо на нас. Когда она врезается в меня всем телом, чувствую, как мне на волосы и лицо выплескивается холодная жидкость, разливается по нам обеим. Я слышу еще один крик, тихий гортанный звук, и вижу, как Марк свободной рукой хватает ее за волосы. Я смотрю ему в глаза и кричу: «Нет!», но Марк меня не слышит. Он хватает ее обеими руками, используя все оставшиеся силы, чтобы броситься вместе с ней к бушующим языкам пламени.
– Марк! – пытаюсь крикнуть я, но дым заполняет мои легкие, я падаю на пол, кашляю, хватаю ртом воздух.
«Он мертв, и она тоже мертва. Мой бывший муж и наша единственная надежда найти сына».
И тут я вижу его, он ползет ко мне. «Он жив. Он жив, и мы найдем Дилана».
– Сьюзан. – Марк задыхается, прикрывает лицо рукой, чтобы защититься от дыма. – Дверь.
Я поворачиваюсь и вижу ее. По дереву уже ползут языки пламени, выход закрывает оранжево-черная пелена.
– Есть другой выход? – Склоняюсь к Марку, и мы оба съеживаемся на полу, опускаемся так низко, как только можем. Здесь густой дым, но несравненно легче дышать, чем стоя. – Марк! Есть еще выход?
Дым жжет глаза, наполняет рот, змеей пробирается в ноздри и заполняет легкие. Я ложусь всего на секунду, и Марк ложится рядом со мной.
– Мне очень жаль, Сьюзан, – шепчет он мне в ухо. – Прости меня. Я так тебя люблю.
– Ш-ш-ш, – говорю ему. – Давай с тобой притворимся на минутку, что мы дома. Здесь Дилан, он с нами, и мы никогда с ним больше не расстанемся. Обещай мне, Марк, что мы никогда с ним больше не расстанемся.
Я жду от него обещания, но слов не слышно. Когда я открываю глаза, чтобы взглянуть на Марка, то его глаза закрыты.
Если я отдохну всего одну минуту, одну секунду, со мной все будет в порядке. Воя сирен больше не слышно, как криков и воплей, только рев огня, и я в последний раз устраиваюсь в объятиях Марка.
