Когда музыка наконец-то затихла, я с тяжелым сердцем отстранилась от Кияна, осознав, что мы остались последней парой на танцполе.
– Не хочу, чтобы это заканчивалось, – тихо сказал Киян, и наши взгляды встретились.
– Я тоже.
Находиться всего в нескольких сантиметрах от него было неправильно. Мой взгляд упал на его губы, и желание наконец поцеловать Кияна стало непреодолимым. Я приподнялась на цыпочки, и когда наши губы встретились, мне показалось, что земля дрожит под ногами. Мне хотелось проникнуть в него, слиться с ним, стать единым целым. С его губ сорвался тихий стон, и я вцепилась пальцами в его спину. Мое тело пылало. Это было так ошеломляюще, что в его объятиях у меня закружилась голова. Тяжело дыша, мы разорвали поцелуй. Мои губы горели. Киян схватил меня за руку и потянул за собой. Интересно, он собирался отвести меня в свои покои? Мне не хотелось спать одной. Уж точно не после этого поцелуя.
К моему ужасу, на лестничном проходе мы увидели Кассиана, прислонившегося к стене.
– Я бы хотел поговорить с Элизой, – сказал он Кияну.
Это был очень неподходящий момент, но я не могла отказать ему. Киян выжидающе посмотрел на меня и приобнял, будто пытался защитить. Мои губы все еще пылали, и я с удовольствием поцеловала бы его на ночь, но пока Кассиан наблюдал за нами, – даже в переносном смысле, – я не могла этого сделать. Я не была такой жестокой. Я не закрывала занавес в своих мыслях, так что Кассиан и так знал, что я сделала.
– Спокойной ночи, – ласково сказал Киян. – Увидимся завтра.
И он оставил меня наедине с Кассианом. Я с удивлением смотрела ему вслед.
Я сделала два шага навстречу Кассиану.
– Сейчас ночь.
– Я хотел тебя увидеть, – ответил он, оттолкнувшись от стены. – Думаю, нам есть о чем поговорить.
– Не могли бы мы отложить разговор на несколько часов? Я очень устала.
Кассиан двинулся вперед, но я преградила дорогу, ведущую к моей комнате.
– Разве тебе нечего мне рассказать? – поинтересовался он, его голос прозвучал грустно, но при этом как-то спокойно.
– На самом деле нет.
– Ты очень хорошо ладишь с принцем Кияном, не так ли?
– Он мне нравится. Он милый и веселый.
Несколько неубедительное описание, но я не хотела причинять боль Кассиану, мечтая о Кияне.
– Ты попросишь его отдать нам посох Нангура, когда мы найдем Дэмиана?
– Разумеется.
И тогда мы покинем пещеру. Мне придется оставить Кияна. Одна только мысль об этом заставляла меня чувствовать опустошенность и покинутость. Я не понимала, когда он успел стать для меня таким незаменимым.
– Где вы были? – спросил Кассиан. Его голосу не хватало привычной твердости, которая всегда отчетливо слышалась, когда он злился на меня.
– Мы веселились с принцессами, – тихо ответила я. Мне не хотелось причинять ему боль, но я ничего не могла поделать со своими чувствами. Все мои мысли вращались вокруг Кияна. Будто он зачаровал меня, но, вероятно, он просто подходил мне гораздо лучше.
– Я надеялся, что сегодня вечером мы сможем побыть наедине, – медленно произнес он. – Я скоро уезжаю. На рассвете… – Теперь я все-таки расслышала в его голосе укор. Но разве я не боролась за его мир в течение двух лет? Я имела право на небольшую передышку. Я не могла постоянно сражаться.
– Мне очень жаль. – Я остановилась и повернулась к нему. У меня не было никакого желания с ним спорить. – Мне правда нужно отдохнуть.
– Элиза. – Голос Кассиана прозвучал неуверенно, и он ближе подошел ко мне. Я почувствовала его губы у своего виска. – Я люблю тебя.
– Знаю.
Ничего другого я сказать не смогла. Мне не хотелось делать ему больно, но мои чувства к Кияну были куда сильнее. Интенсивнее, и я была бессильна против них. Но как объяснить это Кассиану? Ему без меня тоже было намного лучше. Возможно, теперь он сможет помириться с Опал и вернуть прежние отношения. Возможно, ауреолы тогда вернут ему зрение. В любом случае это всегда стояло на первом месте после меня. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Любил ли Кассиан меня когда-нибудь так же сильно, как сейчас любит Киян? Я не понимала, как за столь короткое время успела разлюбить Кассиана. Хотя свои чувства к нему я помнила до сих пор. Они все еще были запрятаны где-то внутри меня, просто не такие сильные, как раньше. Как будто их выплеснули наружу.
