…После выступления дивизионного врача заместитель командира дивизии по политической части озирал своим мудрым оком зал. Солдаты весело смеялись неслышным для начальственного уха байкам, офицеры недовольно позевывали в кулак, полагая, что им все это известно давным-давно. Никто не кинулся напяливать себе на лицо марлевую повязку или бежать в туалет, чтобы смыть невидимых человеческому глазу зловредных микробов. Пауза затягивалась. До команды «Встать. Смирно. Вольно. Разойтись» остались считаные мгновения. Но тут, желая усилить и без того тяжкие последствия коварной болезни, придать особый тон и личное участие в важности проблемы, мудрый заместитель командира дивизии вышел к микрофону. Он еще раз оглядел начальственным оком зал… И в наступившую тишину упала тяжелая, важная до неприличия начальственная забота о подчиненных: «Товарищи офицеры. Менингит – это очень опасная болезнь. От нее умирают или на всю жизнь остаются дураками. Мы с братом болели. Он умер…»
Зал, как раненый зверь, сначала затих, потом в предсмертных судорогах задергался. Из легких рвался со стоном воздух. У кого-то начались конвульсии… Смех прорывался сквозь сжатые и прикрытые руками губы.
Эту бравую речь долго помнили. Офицеры и солдаты к слову и просто так между собой шутя говорили, что есть болезни, от которых на всю жизнь остаются дураками. Василий, прослушав эту байку, долго смеялся, а потом постоянно повторял фразу заместителя командира. И таких рассказов у Плугова был полный карман. Вот почему Сидельников любил с ним общаться.
Как военный человек, Евгений всегда был предельно точен. По нему можно было проверять часы. Василий указал ему на стул и предложил чаю с печеньем.
– Не откажусь, – кивнул Плугов и жадно вцепился зубами в печенье. – Давай рассказывай, что стряслось.
– Помнишь тот труп на кладбище? – поинтересовался приятель.
– Разумеется, – наклонил голову Евгений. – Нашли преступника?
– Нет, – горестно ответил Василий. – Однако у нас появилась одна зацепка.
В глазах заместителя командира по воспитательной работе зажегся интерес:
– Какая же?
– Преступник – военный человек, – сказал Сидельников. – Во всяком случае, так сообщил свидетель.
Плугов побледнел:
– Ты хочешь сказать, что это кто-то из моих офицеров или солдат?
Василий махнул рукой:
– Да ничего я пока не хочу сказать. Но проверить не мешало бы.
– Да я за своих парней… – начал было Евгений, но Василий остановил его:
– Многие так говорят. Не торопись, Женя.
– Хорошо. Какие-либо приметы имеются? – спросил Евгений.
– По словам свидетеля, убийца был огромного роста, под два метра, и широкоплечий, – отозвался участковый. Майор немного подумал:
– Под два метра у нас немного. Однако сразу назвать их тебе не готов, нужно просмотреть личные дела. Время терпит?
– Разумеется, – кивнул Сидельников. Плугов встал:
– Тогда, Вася, я пошел. – Он бросил взгляд на часы. – Еще успею сбегать в нашу офицерскую столовую. Чай у тебя знатный, но им сыт не будешь. А посему до свидания.
– Я на тебя надеюсь, – улыбнулся капитан.
– И правильно делаешь. Я позвоню тебе скоро.
И в этот раз Плугов проявил чудеса обязательности. Не прошло и получаса, как на дисплее высветился его номер.
– Я тут подобрал тебе двух, – проговорил майор. – Если дождешься меня в своем кабинете, буду через пятнадцать минут.
Сидельников похолодел:
– Да ты что?
– Все расскажу при встрече. – Евгений отключился. Пятнадцать минут, пока заместитель командира добирался до сельского участкового, показались тому вечностью. Он уже хотел отчитать Евгения за опоздание, но, посмотрев на часы, понял: и сейчас его приятель точен. Плугов все понял по его растерянному взгляду:
– От нетерпения почудилось, что я припозднился. Нет, дорогой, такого просто не может быть. Это мой принцип – всегда соблюдать точность.
– Точность – вежливость королей, – произнес Сидельников избитую фразу. – Давай выкладывай, что там у тебя. Действительно, от нетерпения плохо делается.
Майор присел на стул:
– Значит, так. Под мое подозрение попадают двое. Один – капитан, наш заместитель командира по тылу, Иван Ковальчук. Женат, имеет двух детей. Надо заметить, очень вспыльчивый товарищ. Ему повезло, что мы его ни разу не застали, так сказать, на месте преступления, а солдаты рассказывают про него страшные вещи. Сейчас поведаю тебе кое-какие из них. Говорят, наш Ковальчук особенно не жалует новеньких. Был у нас солдатик, слава богу, уже демобилизовался. Когда парень прослужил здесь месяц, Ковальчук решил учить его уму-разуму. Однажды он вошел в помещение, где юноша исполнял обязанности дежурного по батальону. В ходе беседы капитан вынул из кобуры пистолет Макарова и, не отделяя его от пистолетного ремня, переместив предохранитель в положение «огонь», начал нажимать на спусковой крючок, имитируя выстрелы из пистолета.
Сидельников поежился:
– Кошмар.
