— Я была бы тебе благодарна, если бы ты помолчал, Говард Честер, — сказала она. — Да, у Джо есть небольшие трудности в чистописании, но он мужественно с ними сражается.
— Мужественно? — скривился я. — Да он калякает как курица лапой.
Джо пролистал страницы к началу тетради.
— Вообще-то у меня явные улучшения, — возразил он. — Посмотри, насколько стало аккуратнее. Я теперь дважды в неделю занимаюсь с миссис Хупер дополнительно.
Я глянул. Пролистал туда-обратно.
— Эта миссис Хупер — смелая женщина, — заключил я.
В голосе мисс Тейт прозвучали металлические нотки:
— Я теряю терпение, Говард.
Ладно, я придержал язык, пока она не отошла. Сидел и наблюдал, как бедняга Джо взял ручку, вцепился в нее изо всех сил — руку ему будто свело, она стала похожа на парализованного тарантула, — и до невозможности медленно вывел вверху страницы:
— Не пойдет, — говорю я ему. — Здесь пять ошибок. Не говоря уж о том, что это далеко от стандартов написания букв.
— Но прочесть-то можно, — Джо пытался защищаться.
— Разве что угадать.
— Это лучшее, на что я способен.
— Значит, ты неправильно выбрал тему, — я говорил очень, очень терпеливо. — Когда берешься за проект, лучше опираться на свои сильные стороны, чем на слабые.
Джо вздохнул.
— Не уверен, что они у меня есть.
Если не возражаете, я прерву повествование, чтобы сделать здесь небольшое публичное заявление. Я знаю, что, если кто-то говорит: «Не уверен, что у меня есть сильные стороны», — ожидается, что ты нежно похлопаешь его по плечу и скажешь: «Ну, что ты, что ты, конечно же есть. Каждый в чем-нибудь да силен. Просто некоторые предпочитают их прятать и не высовываться в школе». Я знал, что нужно изобразить примерно что-то в этом духе. Понятно? Но не стал.
Вместо этого я сказал:
— Ой, ну не знаю. В одном ты действительно всех превзошел: ни у кого нет такого паршивого почерка.
Знаете, в чем была моя самая большая ошибка? Я произнес магические слова «всех превзошел». Вот ошибка так ошибка. Сидит, значит, рядом этот бедолага несчастный, чьи воспитатели и учителя, небось, не поставили ни одного смайлика под его каляками после того, как ему стукнуло три, а я ему, значит, подкидываю вот это «превзошел».
— Ты правда так думаешь?
И улыбается, сияет аж — того гляди щеки лопнут. На какой-то краткий и страшный миг я даже подумал: сейчас не удержится и обнимет меня.
Потом снова его накрыло паникой.
— А ты мне поможешь?
Ну и скажите мне, вы, умники, которые сейчас читают эти строки, что бы вы ответили на моем месте?
Вот он я, застрял посреди Школы счастливой долины, где все такие из себя сладко-медовые, а этот несчастный голова-два-уха думает, что я такой же
Посмотрел бы, как вы лучше меня выкрутитесь из такой ситуации.
— Конечно помогу, — сказал я.
Взял я ручку и написал название большими отчетливыми буквами, чтобы Джо мог скопировать их на картонную обложку, одну из тех, которые он с таким усердием нар
Но я гордился результатом. И он тоже.
Чуть погодя к нам подкатилась мисс Тейт.
— Ну, как успехи, Джо?
Джо спрятал язык, чтобы ей ответить.
— Хорошо успехи. Говард мне помогает.
Мисс Тейт на это расплылась в улыбке.
— А у тебя, Говард, как продвигается работа?
— Это все еще секрет, мисс Тейт.
— Хорошо, я не против, если ты справляешься.
Я глянул на свою красивую чистую картонку, где я пока не написал ровным счетом ничегошеньки.
— Нормально справляюсь, мисс Тейт.
Она покивала, счастливая, как моллюск. Так моя мама говорит. И это правда. Некоторые учителя настолько уходят в отрыв от реальности, что хоть за юбку дергай — на землю их не вернуть.
Мне было бы легче сосредоточиться посреди многополосной автострады в час пик. Не представляете, сколько звуков издавал Джо, пока писал. Ручка падала у него на пол десять раз в минуту. Полдюжины «прости» я выслушивал после каждого случайного тычка локтем. И раз в несколько секунд он открывал крышку парты и копался в сваленном там барахле.
Все равно что рядом с гигантской мышью сидеть.
— Ну в чем дело? — спрашиваю наконец.
Он обратил ко мне взволнованное лицо.
— В смысле?
Я спросил по-другому:
— Почему ты не работаешь?
— Работаю. Сам же видишь: работаю!
— Нет. Я не вижу, чтобы ты работал. Зато вижу, как ты скидываешь вещи на пол, елозишь листком туда-сюда и лазаешь в парту пошуршать мусором.
— Это я так работаю.
— Но ты еще ничего не сделал.
Чистая правда. Пока ему удалось только вот что:
Кажется, я немного переборщил. Вид у него был раздавленный.
— А что это вообще?
— Что?
— Ну вот что ты написал?
— Разве непонятно?
Я вглядывался, крутил головой…
— «Эшиш пьл»?
Он так тяжело вздохнул, что я понял: неправильно, ой, неправильно я себя веду. И снова попытался вчитаться.
— «Эшиш пьт…»
— «Если ты…»
Тут я вытаращился.
— Если?
— Вот «С» и «Л», а это «И», — показал он.
— Это тебе кажется.
— Неправда, не ври, — потребовал он. — Очень похоже на «сли».
