Вскоре я понял, почему до моего появления он сидел один. Во время урока самостоятельного чтения моя рука чаще поднималась над партой, чем переворачивала страницы.
— Мисс Тейт, Джо проговаривает слова вслух, я не могу сосредоточиться.
— Он меня сводит с ума, мисс Тейт. Разве можно читать под его бормотание?
— Я прочитал четыре страницы. Четыре! Всякий раз, как он начинает гундеть, мне приходится возвращаться к началу.
Мисс Тейт отложила красную ручку.
— Джо, постарайся, пожалуйста, читать потише.
Он покраснел, хотя и до того сидел весь красный.
— Я и так тихо. Меня даже со слуховой трубкой не услыхать.
— Говард тебя хорошо слышит.
— Все слышу, в подробностях, — взорвался я. — К-о-т, кот. П-е-с, пес.
— Неправда, — сказал Джо. — Я про верблюдов читаю.
Дома я спросил папу:
— Что с ним вообще такое? Ему хватает мозгов, чтобы ходить и разговаривать, но при этом он не в состоянии написать «террорист» и «терраса», не сделав восемь ошибок.
— Электропроводка, — мрачно произнес папа. — Неисправная электропроводка. Как на квартире в Рио.
Я едва не погиб при пожаре в той квартире. Так что на следующий день я сделал попытку проявить сочувствие.
— Слушай, — говорю, — или ты берешь себя в руки, или я тебя убью. Что выбираешь?
— Я стараюсь, — ответил он. — Правда стараюсь. Просто не все получается.
— Ты же не дурак. Будь ты дурак, я б тебя оставил в покое.
— Извини. Извини.
Мне почудилось, что он с рождения только и делает, что извиняется.
— Ай, ладно тебе, — буркнул я. — Что-нибудь придумаю.
И кое-что из моих придумок сработало-таки. В тот день я соорудил ему подсказку для сдвоенной «р» в словах «территория», «террорист» и «терраса».
— Слышишь в этих словах рычание?
— Это как?
— Вот так: «Р-Р-Р-Р-Р»! Ну и рычи их.
— Гениально! — воскликнул он, но тут же сник: — А как я запомню, какие из слов рычать, а какие нет, Говард?
— Попробуй их зарифмовать.
И тут с моим соседом по парте произошло полное преображение. Он перекинул через плечо полу невидимого плаща, сделал зверское лицо и прорычал:
Я восторженно пихнул его в бок. Он свалился со стула.
— Надеюсь, вы двое не покалечите друг друга, — сказала мисс Тейт.
Мы маленько поубавили восторги. Я совершил еще одну попытку вернуться к своей работе, но взгляд то и дело притягивался к соседу и его сочинению «Как писать некрасиво». Я вам скажу, этот парень рылся носом в листке, как утка в тине. Выглядело это так жутко, что невозможно было не смотреть. Миллион раз он заносил ручку, но пока не слишком продвинулся.
Я указал на грязное пятно в конце последней строки.
— Это что, по-твоему?
— «Преуспеть», — храбро ответил он. Однако в голосе слышалось плохо скрываемое волнение.
— Сперва «и» замени на «е», а «э» переверни лицом вперед и поменяй местами буквы.
— Теперь правильно?
— Нет, что ты, — говорю безжалостно. — Мы все еще в миле от дома.
Он в сердцах перечеркнул слово и написал вместо него «постараца».
— Зачем? — спрашиваю.
— Этим всегда кончается: приходится менять сложное слово на попроще, с которым я справлюсь.
— Так нельзя. Тебя будут считать недалеким.
— Про меня и без того все так думают.
— И тебя это устраивает?
Я посидел, подумал. Потом говорю:
— Есть! В этом слове не суп, а ус!
— Э?
— Так ты сможешь запомнить!
— Не понял, как это?
— А вот как! Это упростит тебе запоминание. — И я вдохновенно написал большими, ровными буквами, как для детей:
Он смотрел, смотрел и наконец сказал:
— Понял!
Может, и впрямь понял. А может, и нет. Этого мы не узнаем. Будто зачарованный, я наблюдал, как он медленно, вкривь-вкось, продвигается по странице, пока не прозвенел звонок.
— Отличненько! — сказал он, покидав вещи в портфель. — По домам!
— Это на обед. Еще полдня пахать.
— Аа, ну да, — он сник. И, похоже, крепко удивился. А когда пришло время идти по домам, удивился снова.
— У него совсем нет чувства времени, — сказал я вечером папе. — Спроси его, какой день недели, — будет долго думать. Но даже если ему подсказать, что вчера был вторник, он все равно не сразу сообразит, что сегодня среда.
Папа бросил на сковородку порезанный лук.
— А с месяцами у него как?
— Говорит, что месяца знает. Но стал перечислять — и ноябрь пропустил.
— Наверно, Рождество у нас наступит раньше срока. А как у него с алфавитом?
— Понятия не имею.
— Поинтересуйся завтра.
Я поинтересовался. Алфавит ему пришлось пропеть, но пропел всё верно. После «Г» я подхватил, а когда мы закончили победоносным «Э, Ю, Я», говорю:
— Если ты хорошо знаешь порядок букв, почему так подолгу ищешь нужную в словаре?
— Петь — это другое.
Вечером я рапортовал:
— Он сказал, что петь — другое дело.
И, пока папа нарез
Папа оторвал взгляд от доски.
— Показать тебе фокус?
Он забрал у меня словарь.
— Сколько поставишь на то, что я не найду букву «О» сразу?
— Нисколько. — Я не дурак, чтобы рисковать своими деньгами.
Он открыл словарь и показал страницу, полную слов на «О».
— Зд
— А сколько поставишь на то, что я не попаду на «З»?
