Некоторые шванки-главы из забавнейшего гротескного романа «Чочочо», по мнению автора, настолько самостоятельны, что вполне годятся для цитирования в отрыве от основного громадного произведения. Это как раз тот самый случай. В этом опусе герои романа, попавшие в Мюнхен, «воюют» между собой на предмет остановок, не предусмотренных планом Ксан Иваныча – «генерала» экспедиции.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1
– Я так вот понимаю, что если водка хреновая, то и капуста такая же должна: под каждый напиток свой рассол, – к такому выводу пришёл Кирьян Егорович, подытоживая всемирную историю взаимоотношений крепких напитков и закусонов.
– Во-во, а я попросту глоточку помочить… Киря, я попробую… Так, что это? – Рука Бима тянется к бутылке. – Nexte! Nexte… Некоторое… Экстро… Мужики, переведите Nexte.
– Следущий, – мигом переводит Ксан Иваныч.
– Следующее, – уточняет Кирьян Егорович то ли род, то ли склонение.
– Я так и думал! – радуется Бим. – Блин, я полиглот!!! Я в какую страну не заеду – вспоминаю их язык. И это никто не отменял…
2
– Вот такой нормальный случился завтрак. Из своих продуктов, – возвращает всех к реальной жизни Ксан Иваныч.
– Ну, расскажи чё ты… Киря, казак ты за нас, кто же до тебя домогался вчерась, когда я тебя за ненадобностью покинул? Ты же там в горшке остался, а когда я с улицы, покурив люльку, пришел, то ты ещё раз поднялся и снова стопы свои направил. – Это Бим. Сейчас он, раз уж вспомнил о трубке, прикинулся Бульбой и поэтому не только аккуратно подбирает слова, но и приноравливает к себе запорожские телодвижения.
– Нет, я на улицу выходил. Просто покурить.
– Что-то на улице мы не встренулись. Странно. У них тут две улицы? На улицу… на улицу… Ну а я-то то подумал красиво, что бабы тебя там… это… заимали А ну, а если бы я рядом э-э-э… был…
– Что?
– По-другому бы было. Мы б её… э-эх!
– Одному слабо?
– Вдвоём… оно веселее. Я б трахал, а ты б слова её переводил. Она ж по-негритянски говорит, а я по-негритянски не знаю. А ты ж полиглот… посильнее моёго… если по-честности. А ты с зонтиком и опахалом. Попутно. И мух бы отгонял. И бултыхал бы языком. Ну, один разок я бы позволил, конечно. Как тебе оральный вариант? А я б трахал, и трахался бы молча. По-настоящему. И радовался. А ты бы…
– Вот нихрена себе! – обиделся Кирьян Егорович, – так по твоему выглядит здравый русский смысл… когда тройничок? Я, промежду прочим, первым до неё… тренькнул…
Кирьян Егорыч в смысле отлить всегда бежит первым: у него так устроен пузырь.
Порфирий Сергеич бежит – вторым, причём не ранее, чем после третьего бокала. При этом выйдет не как артист на антракт, а включит этот выход в действие. Ну, например, объявит легенду, будто он Обама и сейчас у него выход из самолёта. А там полосатая ковровая дорожка поверх бетона, и гвардейцы навытяжку. А раз такое дело, то ему надо показать человечеству, что он тоже человек, правда, главный из всех, и что ему похеру почести, ибо это пОшло и недемократично. А в таком случАе, мол, ему полагается положенный правительством рекламный килограмм жвачек. А поэтому – пока он в отлучке – его товарищи должны по приходу президента выложить на золотой тарелочке с голубой каёмочкой всё то малое, что им – президентом только-что было скромно озвучено. А мог бы и перчаткой по морде, да только он не станет этого делать. И не оттого, что льняные перчатки в родном белом доме забыл с вышитой на них крестиком картой Расширенных Соединённых Штатов, а потому, что никто не достоин к ним прикоснуться, кроме, разумеется, него самого, коли уж он перевербованный президент Америки. У него уже год как контракт с Киевом и, nota bene, с Москвой. Смерть доллару. Алё! Ресторан? Да. «Якбар»? Воистину як бар. Кофе, коньяк? Як, як.
– Целуйте, господа, его – бимовские – следы, – считает хозяин следов. Звать его по-прежнему Бимом. Он демократичен и добр. Он выдумщик и потому жалеет мир. Он желает здоровья всем президентам второго ранга, и готов посыпать ковровую дорожку лабораторным песочком для улучшения отпечатков, глубина пять сантимов, залейте отпечаточки гипсом! А также ради гигиены целования. Смерть эболе!
Ксан Иваныч на такие интимные процедуры – не лобызаться с Бимом, конечно, а в туалет, – выходит с достоинством, как и положено настоящему генералу.
Малёха исчезает незаметно и стыдясь, будто воспитанный мальчик, который не обязан сообщать папочке и, тем более, чужим дяденькам, куда он пошёл, и сколь долго будет отсутствовать, развлекаясь с мужским опознавательным знаком.
3
Стук. Мытьё посуды в санузле.
Ксан Иваныч на сцене: «Ну что, ты там не нашел ничё?»
Речь про интернет, в котором Малёха должен был что-то откопать.
– Я не искал, – говорит Малёха. Ленивый чел!
– А чё вы там хотели? – осведомился Бим сразу у двоих. Развесил ухи: кто ответит первым?
– А никто! – отвечает сам себе, не дождавшись ни малейшего колебания воздуха с той стороны. И совсем уж не по-ирландски, не по Джойсу задумчиво, не по-набоковскому стеснительному «непрямому высказыванию», а как кривлястые «Иванушки с Интернет-шинеля», сам себе и далеко не шёпотом, почти-что селезень сдуру яйцо снёс, «
– Чё? Какой ещё конь? – реакция Малёхи.
– Морской. Беременный, – так отреагировал Бим. Он «Извращения в природе» недавно смотрел и теперь знает все звериные, одноклеточные и прочие био и зоо фокусы.
