Тарс вел за собой девушку и размышлял. Когда она к нему прижалась в том овраге, а после и вовсе, полностью доверившись, уснула, уткнувшись носом на груди, он передумал кучу дум. Он не уснул ни на минуту, и поэтому сейчас испытывал усталость, боль в ногах и ощущение тревоги, гвоздём терзающим внутри. Нет, он не поступит с ней, как думал с самого начала. Так поступил бы с ней любой, а он не сможет — не так воспитан мамой. Он не воспользуется её неопытностью, как когда-то воспользовались её. Конечно, не случись того позора, и он бы не увидел свет, но… Всё равно! Так поступать нехорошо, и ничего с собой нельзя поделать!
Всё что Тарс себе позволил, это чуть сильней прижать девушку к себе. Тут же почувствовал, как ноет, просится к её дикой силе его вторая сущность. Сущность слабая, ведь крылья не раскрылись. У неё вот скоро, а у него? Немного подождать и ничего ей больше не будет угрожать, как его маме…
Мама не взлетела…
Ну, а если совесть утопить в себе, то воспользовавшись моментом, он раскроет крылья и сможет выжить, победить…но как он дальше станет жить с таким-то камнем на душе и сердце…?
Весь раздираемый сомнениями, Тарс упорно вёл к человечьему жилью не инициированную ведьму.
Мы наконец дошли до городских ворот. Стража поинтересовалась — откуда нас таких красивых принесло. Спрашивали они у Тарса, смотрели на меня. Я приготовилась протянуть руку и показать своё кольцо, но пока решала, какое из двух показать, мой спутник выступил вперед. Тарс произнес пару непонятных фраз, и началась суета. В воротах для нас приоткрылась маленькая дверка и, Тарс ухватив меня за руку, провел меня за городскую стену.
Некоторое время спустя я нежилась в горячей воде, налитой для меня в большую деревянную лохань. Прикрыла глаза. Воду я уже как час самостоятельно грела своим жаром тела. Ничего не понимаю, но чувствую в себе накал. Я как печка в деревенском доме. Стоит захотеть себя нагреть, и вот, пожалуйста — огонь внутри меня он греет, и как оказалось, греет воду. Лежу, балдею в тишине. Немного отмокаю и добрею…
Глаза не буду открывать. Волосы уже промыла, сполоснула. Полежу, вот так ещё. Нет сил, на этот чудный мир смотреть.
Но долго пробыть в неге мне не дали, в дверь постучали.
— Кто там? — простонала я не открывая глаз.
— Леди, к вам посетитель, — ответила служанка что была в комнате со мной.
Я дернулась, приподнимаясь. Вода в лохани колыхнулась, переливаясь через край. Служанка мигом опустилась на колени с тряпкой, вытирая лужу.
— Как это посетитель? — я прошептала. — Нет! Я никого не принимаю!
Но дверь открылась. Я прилегла в воде, как можно глубже опустившись. В комнату вступил мой попутчик.
— Слушайте! Вы, почему так нагло врываетесь ко мне?
— Переживал, что ты уснешь, Александрина, а нам нужно поговорить.
Попутчик зыркнул на служанку и та, поднявшись на ноги, мигом убежала. А этот гад прикрыл дверь, подошел ко мне, отдал мне в руки простыню, а сам прошелся до кровати и на неё уселся нагло.
С тяжелым вздохом поднимаюсь. Оборачиваюсь под его пристальным взглядом простыней, выбираюсь из воды:
— Нахал! — серьёзно заявляю. — Если бы я не зависела так от тебя, то врезала по морде.
Тарс ничего мне не ответил. Дождался, пока я найду во что одеть еще себя — это оказался новый кусок ткани, он указал кивков головы мне на место около себя. Огляделась, стульев не вижу. Есть узкий подоконник. Ну хорошо. Иду к нему, усаживаюсь рядом.
— Я купил тебе одежду, обувь. Сейчас всё принесут. Ещё я связался с Академией драконов. Нам помогут.
Смотрю в его глаза.
— Спасибо. Ты чтобы это сообщить пришел? Ну вообще-то по всем правилам, неприлично вот так врываться к даме…
— Рина! Для всех ты моя наложница. Я ж так тебя назвал, представил всем внизу…
— Внизу??? В том огромном шумном зале???
Я разозлилась и… буквально в миг воспламенилась. И загореться мне факелом, если бы не Тарс. Он просто меня обнял и весь накал моей злости испарился вмиг, верней, он не исчез — он перетек волной как мне серьезно показалось на тело Тарса.
— Очень хорошо. Не ожидал, что ты умеешь так тянуть огонь. Опасная ты дева, Рина! — рассмеялся.
Как и обещал Тарс, мне в комнату служанка принесла новую одежду. А Тарс ушел и я, мигом выпрыгнув из простыни, переоделась.
— А мне здесь начинает нравиться, — довольно жмурясь, произнесла, поглаживая прохладный бархат платья. Оно идеально село на мою фигуру, будто я побывала даже не лично в магазине одежды, а у профессиональной дорогой портнихи. Даже платье, в котором я выехала из родового, как там его, а вот — Гнезда дома Мориноров сильно проигрывало по качеству материала этому.
