– О, одно стихотворение из той очень дорогой книги, и она точно не устоит!
Кирк усмехнулся, но потом, сморщившись, дотронулся до нижней губы.
– М-да, кто-то должен научить эту женщину целоваться.
«Любопытно, а кто как не я?»
– Это тоже могло бы считаться старанием.
– Думаете подбить ее на это? – усмехнулся Маккриди.
– Возможно, тут потребуется хитрость. Не могу же я вот так просто подойти к ней и заявить: «Вы не умеете целоваться, но я готов вас научить».
– Звучит довольно-таки неприлично.
– Еще как неприлично! Однажды я ее уже оскорбил. Поэтому она явно не обрадуется, случись подобное еще раз.
Оба помолчали, а затем камердинер ободряюще произнес:
– Уверен, милорд, вы что-нибудь да придумаете.
– Рад слышать, – сухо ответил Кирк.
– Нет-нет, я знаю, вы что-нибудь да придумаете. Потому как, если не вы возьметесь учить мисс Балфур целоваться, не исключаю, что за вас это сделает кто-нибудь еще. – Заметив выражение лица лорда, камердинер отмахнулся. – Вы на меня так не смотрите! Ничего, кроме правды, я не сказал.
Кирк зарычал, набрал в легкие воздух и с головой погрузился в воду. После этого, отфыркиваясь, смахнул волосы со лба и щек и потянулся за мылом.
– Целоваться научу ее я.
– Мудрое решение, милорд. – Маккриди довел до блеска один ботинок, поставил его к камину и взялся за второй. – Жаль, что другие ее желания останутся неудовлетворенными. Возможно, стихотворение для нее мог бы написать я.
– Ты сможешь написать стихотворение? Настоящее стихотворение?
Камердинер сосредоточенно почесал затылок и, поразмыслив минуту, ответил:
– Найдите рифму к «Кудри как смоль»?
– «Любовь, словно боль».
Маккриди просиял.
– Вот видите! Любимую звали Балфур…
– Нет. И волосы у нее рыжевато-русые, а не черные как смоль.
– Но как смоль – драматичнее.
– Думаю, мне больше по нраву твой предыдущий план, я просто прочитаю ей одно из ее любимых стихотворений, надеюсь лишь не рассмеяться при этом вслух.
Кирк ополоснул волосы. Вставая, он неловко оперся о край чана, и тотчас же голень и колено пронзила острая боль. Он невольно охнул.
– Опять нога? – сочувственно спросил Маккриди.
Кирк кивнул, выжидая, пока боль стихнет. Постепенно благодаря теплой воде она отступила. Глядя на широкий рубец, он стал массировать ногу.
– Маккриди, ты как-то говорил, что сможешь помочь с моей ногой? Чтобы она снова начала сгибаться?
– Да. Ваша рана точь-в-точь как те, на которые я насмотрелся в Испании. Когда вас ранило, ваши рассеченные мышцы затвердели, и потом, когда рубец зажил, вам стало больно ступать этой ногой. Ее мышцы, даже те, которые не захватил рубец, ослабли.
– Лекарь запретил мне наступать на ногу. Он сказал, что мышцы стали слабыми и им уже не выдержать нагрузки.
– Это было верно, пока нога не зажила до конца. Но вы ведь боялись наступать на ногу и когда та зажила, вот мышцы и укоротились. А теперь они просто позабыли, как были здоровыми.
– Проклятый врач!
Камердинер пожал плечами.
– Откуда ему знать, если он не имел дела с боевыми ранениями.
– Полагаю, ты прав. – Кирк положил ногу на край ванны и стал разглядывать багровый шрам, тянувшийся от нижней части голени до колена. – А если начать заниматься сейчас?
– Поскольку прошло довольно много времени, боль будет сильнее, но, в конце концов, мышцы снова растянутся и окрепнут.
– Сколько на это уйдет?
– Чтобы полностью восстановить мышцы? Год, а может, и больше.
– А я смогу это сделать за две с половиной недели? До Рождественского бала герцогини?
Маккриди даже присвистнул.
– Маловато времени. – Он внимательно осмотрел поврежденную ногу Кирка. – Но вы много ходите, поэтому мышцы в неплохом состоянии. Если упорно поработаете, недели через две результат должен быть заметен.
– А я смогу ходить без этой своей палки? Сейчас я могу пройти немного, но нога начинает страшно болеть.
– Укрепим мы ваши мышцы, укрепим, – успокоил его Маккриди. – Вы сможете ходить без трости.
– И я стану свободнее двигаться?
– Да. Со временем вы сможете то, о чем сейчас даже и не мечтаете. Ездить верхом, охотиться и, как любой другой, слоняться из угла в угол. Может, поначалу вы и будете прихрамывать, но несильно, а в конце концов и совсем перестанете. – Маккриди поставил у камина второй ботинок, прикрыл жестянку и пристально посмотрел на своего господина. – Если хотите добиться быстрых результатов, вам придется упорно потрудиться, и вы это знаете.
– Да.
– Каждый день без отговорок.
– Разумеется.
– И вам будет очень больно.
– Проклятье, прекрати! Начнем завтра утром. – Маккриди промолчал, и Кирк твердым голосом добавил: – На рассвете.
Камердинер, поднявшись, улыбнулся.
– Завтра хороший день для начала войны.
– Лучший для развертывания крупной кампании.
И до тех пор, пока Далия не будет покорена, он ни за что не остановится.
