— Не надейтесь на легкую победу.
— А во-вторых, скажите, как зовут рыжую женщину, которая была вчера здесь, за перегородкой, когда мы беседовали об О'Гормане.
— Зачем вам?
— Вчера вечером она приставала ко мне с разговорами в «Эль Бокадо», а человек в плаще и шляпе обыскивал в это время мою комнату.
— Вы думаете, тут есть связь?
— Глупо было бы думать иначе. Она удерживала меня в кафе, чтобы тот человек мог спокойно делать свое дело.
— Вы ошибаетесь, Куинн. Женщина, которую вы имеете в виду, никогда в жизни не стала бы приставать к незнакомому мужчине в таком месте, как «Эль Бокадо», не говоря уж о том, чтобы покрывать вора. Это порядочная женщина.
— Ну естественно! — воскликнул Куинн. — Все, кто так или иначе участвуют в этом деле, добродетельны до крайности! Уникальный случай — ни преступников, ни злодеев, ни дам сомнительной репутации. О'Горман был замечательным человеком, Марта О'Горман — столп местной морали, миссис X. — украшение общины, а рыжая особа преподает, наверное, в воскресной школе.
— Представьте себе, преподает.
— Кто она, Ронда?
— Вот наказание! Не хочу я говорить, как ее зовут, Куинн! Она очень милая молодая женщина. К тому же вы могли и ошибиться. Вы что, ее вчера тут видели?
— Только макушку.
— Тогда почему вы так уверены, что это она была в кафе? Кстати, Вилли слишком умна, чтобы так неуклюже себя вести.
— Вилли? — повторил Куинн. — Случайно не Вильгельмина?
— Да.
— Вильгельмина де Врие?
— Д-да, — растерянно произнес Ронда. — А вы откуда знаете?
— Она мне представилась в «Эль Бокадо».
— Вообще-то ее зовут Вилли Кинг, она успела выйти замуж и развестись… Вилли сама вам сказала?
— Да.
— Это лишний раз доказывает, что ничего дурного у нее на уме не было.
— Говорите, что хотите, я уверен в обратном.
— Что еще она вам сказала?
— Не люблю повторять вранье. Кстати, друг сердца у нее есть?
Вопрос почему-то расстроил Ронду.
— Послушайте, Куинн. Не впутывайте в это дело лучших людей нашего города — хотя бы и на словах.
— Стало быть, у Вилли Кинг роман с одним из лучших людей вашего города?
— Я этого не говорил. Я только…
— Скажите, в Чикото есть плохие люди? Все, кого я видел — или о ком слышал, — такие хорошие! Хотя нет, есть одно исключение — симпатичная растратчица из банка, бухгалтерша, да?
— Почему вы вдруг о ней вспомнили?
— А я и не забывал.
— Почему?
— С такой профессией, как у меня — да и у вас тоже, — больше обращаешь внимания на грешников, чем на святых. И хотя Чикото кишмя кишит святыми…
— Оставьте нас в покое. Мы обыкновенные люди и живем в обыкновенном городе, где происходят обыкновенные события.
— Расскажите о бухгалтерше, Ронда.
— Зачем вам?
— Когда Вилли Кинг вчера тут подслушивала, вы говорили не только об О'Гормане, но и о бухгалтерше. Мне любопытно, кто из них двоих интересует Вилли Кинг или ее возлюбленного.
— В Чикото всех интересуют оба, — сказал Ронда, неопределенно пожав плечами.
— До такой степени интересуют, что кто-то вломился ко мне в номер?
— Нет конечно.
— И все-таки, Ронда, с кем у Вилли роман?
— Не берусь утверждать, но, когда в маленьком городке молодая, привлекательная женщина работает на не старого еще вдовца, неизбежно возникают слухи, что она и над ним работает.
— Как его зовут?
— Джордж Хейвуд. Торгует недвижимостью. Вилли была у него секретаршей, потом пошла выше. Рекламу Хейвуд печатает у нас, и там Вилли значится как помощница. В чем именно она ему помогает, я думаю, никого не касается.
— А вдруг меня касается? — спросил Куинн. — Вилли в «Эль Бокадо» появилась не случайно, тюрбан и очки — тоже не случайность.
— Я в этом не уверен.
— Вилли имела какое-нибудь отношение к О'Горману?
— Насколько я знаю, нет.
— А к бухгалтерше?
— И к ней не имела.
— А к кому имела?
Ронда откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.
— Бухгалтерша таскала деньги потихоньку, лет десять — одиннадцать, и Вилли это касается только потому что она работала на Джорджа Хейвуда.
— Значит, к бухгалтерше имеет отношение Хейвуд?
— Да, — резко ответил Ронда, — но о растрате он ничего не знал, это доказано. Дело в том, что бухгалтершей была его младшая сестра, Альберта Хейвуд. — Ронда помолчал, хмуро уставившись в потолок. — В каком-то смысле ее судьба так же трагична, как и у О'Гормана. Они оба были тихими, замкнутыми людьми.
— Были? Она что, тоже умерла?
— Вроде того. Альберта Хейвуд уже пять лет сидит в женской тюрьме Теколото и, скорее всего, проведет там еще лет пять — десять.
— А как насчет условно-досрочного?
— Скоро будет второе слушание дела, но я не думаю, что ее освободят.
— Почему?
— Когда решается вопрос об условно-досрочном освобождении, растратчик должен, во-первых, точно указать, куда он дел деньги, и, во-вторых, подтвердить, что раскаялся. Боюсь, что Альберта Хейвуд ни того, ни другого не сделает. По слухам, ведет она себя хорошо, но не кается. А что касается денег, то здесь все зависит от судебной комиссии. Если Альберте поверят — ее счастье. Она своих показаний не меняла.
— А вы ей верите?
