Самая главная трудность в организации похода за лекарством для твоего лучшего друга — это то, что твой лучший друг не может пойти с тобой, Иккинг долго смотрел вслед отцу, у которого на голове высилось нечто, напоминающее замороженный стул, и печально прикидывал, на что он может рассчитывать, если отправится в поход за Замороженной Картошкой в одиночку.
«Не то чтобы совсем не-ВОЗМОЖНО, — думал он, — но крайне не-BEРОЯТНО».
Тут из-под стола с Ледяной Лотереей выглянула Камикадза.
— Мне послышалось или кто-то тут говорил о походе? Когда отправляемся?
— Ох, Камикадза... Нехорошо подслушивать чужие разговоры, — вздохнул Иккинг.
Камикадза выползла из-под стола и прошлась на руках, Коньки она еще не сняла.
— Мы, Бой-Бабы, всегда подслушиваем чужие разговоры, — радостно сообщила она. — Вот почему я буду очень полезна тебе в Походе За Замороженной Картошкой.
— Ни в какой поход ты не пойдешь. — отрезал Иккинг — Это слишком ОПАСНО.
— Опасно?! ВОТ ЕЩЕ! — возмутилась Камикадза, — Да я угоняла у Гостеприимцев целые СТАДА овец. Я обчищала карманы Грозных Пиратов. Я сняла шлем прямо с головы Болвана Смертоносного, а ты говоришь, что у меня кишка тонка стащить один-единственный замороженный овощ?! Смотри и учись, мой мальчик, смотри и учись!
Иккинг возвел глаза к небу. Если у Камикадзы и имелись недостатки, то самый главный заключался в том, что она была до невозможности довольна собой. Однако нельзя не признать — воровкой она была отменной.
— Но там же бегает Псих-с-Топором, — напомнил ей Иккинг
— Ну и пусть себе бегает, — отмахнулась Камикадза. — Больше всего на свете люблю дразнить Психов-с-Топорами. Если не возьмешь меня с собой, расскажу твоему толстому злому папке, куда ты отправился.
— Но это шантаж! — запротестовал Иккинг.
— Видишь ли, — ухмыльнулась Камикадза, — у нас, Бой-Баб, абсолютно нет моральных принципов. Так гораздо легче живется...
Иккинг сдался.
— Ну. иди, если хочешь. — сказал он. Камикадза побежала собирать воровское снаряжение, а Иккинг приготовил для переправы на Истерию небольшие санки. Еще он прихватил свою лодку «Решительный пингвин», приладил ее на полозья и привязал позади саней.
— Зачем она тебе? — удивилась Камикадза, вернувшись с полными руками веревок и странных остроконечных железок.
— Весна близится, того и гляди, лед начнет трескаться, — пояснил Иккинг. — Поэтому нам надо иметь запасные варианты для переправы через Пролив Торова Гнева. — Он старался не думать о том, что будет, если пролив И ВПРАВДУ вскроется. Это значило, что в довершение всех бед они столкнутся со Злокогтем.
Потом Иккинг пошел к Одноглазу и изложил ему суть дела. Громадный Ездовой Дракон презрительно расхохотался:
— Слушай, гадкий маленький человечишка, не понимаю, с чего ты взял, что я стану тебе помогать, Я тебе не мамочка. ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ людишек. Даю тебе честное благородное слово: я НИКОГДА В ЖИЗНИ не пролью ни слезинки ни над кем из вас, жалкие двуногие безмозглики.
— Ну да, это-то понятно, — с лукавым видом сказал Иккинг — но противоядие спасет жизнь не только моему другу Рыбьеногу, Гадючка жалит не только людей, но и драконов. Каждый год тысячи ДРАКОНОВ умирают от Змеепатита. Когда я привезу замороженную Картошку я засажу картофелем весь остров Олух, и больше ни один дракон не погибнет.
Одноглаза проняло. Его жгучая ненависть к людям могла сравниться разве что с его собственной же не менее жгучей любовью к собратьям-драконам. Не прошло и пяти минут, как Иккинг уже запрягал Саблезубого Дракона в санки.
По дороге Иккинг встретил отца и сказал ему, что заночует в гостях у Сопляка, Стоик пришел в восторг.
— Молодец, мой мальчик, — проревел он. — Значит, ты всё-таки решил последовать моему совету и найти себе друга получше. Правильно, Иккинг!
— Так что теперь, — говорил Иккинг, усаживаясь в сани рядом с Камикадзой, — мы можем пробраться на Истерию, раздобыть Картошку и вернуться к Рыбьеногу так, что отец меня даже не хватится...
И только Сопляк Мордоворот заметил, что по заснеженным просторам Хулиганской Гавани в сторону Истерии ползут санки, к которым привязана утлая лодчонка.
Сопляк не знал, куда направляется Иккинг, но горячо надеялся, что тот НЕ ВЕРНЕТСЯ.
Одноглаз с бешеной скоростью тащил сани по льду. Иккинг пару раз дернул за поводья, чтобы немножко умерить пыл дракона, но, убедившись, что громадный Ездовик не обращает на него ни малейшего внимания, в конце концов прекратил попытки.
— Чем быстрее мы доберемся до Истерии, тем лучше. — напомнил он себе. В лицо ему хлестал обжигающе холодный ветер, от которого на глаза наворачивались слезы.
"Решительный пингвин» скакал за ними по ухабам, словно гадкий утенок, безуспешно старающийся угнаться за обезумевшей мамашей. К счастью, утлая лодчонка, хоть и была неказиста на вид, оказалась довольно крепкой и хорошо держала удар, Иккинг захватил с собой еды, которой, по его расчетам, должно было хватить на всю дорогу, однако Беззубик прикончил все запасы в первые же три минуты пути, усыпав сани крошками, куриными костями и устричными ракушками.
