— Была, — ответил Ярослав. — Теперь пытаюсь от нее избавиться. Я фонд хочу организовать, собственный, то есть точно знать, что деньги получат именно нуждающиеся! У меня как раз один нуждающийся на примете…
После подобного заявления Валерия прониклась им окончательно и пообещала себе, что не рассмеется вслух ни над одной статуей!
— А что за фонд? — она просто продолжала тему.
— Пока не придумал. Вот смогу купить себе хлебушка — придумаю.
И юмор у него неплохой. Как будто можно поверить, что человек живет в музее, а на хлеб не хватает. Валерия прошла в гостиную, внимательно осматриваясь и прикидывая, с чего начать консультацию.
— А кем ты работаешь, Ярослав? — это был важный вопрос, поскольку в высоких доходах сомнений не оставалось.
Но он почему-то не расслышал и продолжил рассуждать о своем:
— Машину на продажу выставил, так ни одного звонка. Такие тачки берут только очень состоятельные покупатели. А очень состоятельные покупатели не любят пробега и царапин. Я ж не ее царапал, я практически сердце свое царапал! Но на цене этот факт почему-то не отражается…
По скромному мнению Валерии, пространство вокруг было загромождено неограниченными инвестициями в благотворительность. Если взяться за дело, то до машины и руки не дойдут.
— Начнем с инвентаризации! — она перешла к привычному преподавательскому тону. — Разве нужна эта картина на стене? Да что это вообще за странная мазня?
— Картину не трогаем! — отрезал Ярослав. — Это мамина. У меня от нее остались только несколько фотографий и эта картина.
Валерия бросила на него сочувственный взгляд и выдала, чтобы не наращивать неловкость:
— Очень красиво! Никогда не понимала всякого импрессионизма, но теперь разглядела. Разумеется, такую память мы трогать не будем.
Да вот только в дальнейшем оказалось, что Ярослав вообще не был морально готов ничего трогать:
— Ты что? Я эту статуэтку с Кипра привез, память! Черт его знает, получится ли еще когда куда-нибудь выехать… И эту не трогай! Я за эту хрень два миллиона выложил — сам не понимаю, что конструкция символизирует, но выглядит вдохновляюще.
— Два миллиона рублей, надеюсь? — уточнила осторожно Валерия, отдергивая руку от хитроумного металлического сплетения.
— Рублей, конечно! Я самые дорогие вещи в других комнатах храню.
Через час у Валерии возникло желание схватиться за голову — не за свою, а Ярослава, чтобы как следует протрясти. У него же какая-то вещевая зависимость! И куда ни плюнь — то память, то вдохновение, то куча спущенного бабла, которая одновременно сочетает и память, и вдохновение.
— Мы просто не с того начали! — она решила отступить на шаг. — Перейдем к гардеробу — с одеждой, которой не пользуешься, прощаться намного легче, чем с воспоминаниями!
Гардероб лишь слегка уступал размерами гостиной. И там Валерия проявила решительность:
— Ну и зачем тебе столько деловых костюмов?
— Теперь уже про запас, — ответил Яр. — Кто знает, как жизнь сложится? Но мне будет хотя бы что надеть.
С некоторыми клиентами не помешает капля жестокости:
— Снимай с вешалки все, что не надевал три года! — Валерия замерла перед стеклянным ящиком. — Боже, а зачем тебе столько часов?!
— Как же? Если я завтра выберу тот галстук, то к нему лучше всего подходят эти часы.
— Получается, и галстук, и часы уходят компанией. Видимо, в твоем случае придется орудовать комплектами! Что еще подходит к этим часам, а?
Ярослав предусмотрительно прикусил язык, но концу вечера Валерия уже оформляла небольшой список на интернет-аукционе, а Ярослав тихонько плакал за ее плечом, но внимал словам гуру:
— Неужели ты не чувствуешь облегчения, Яр? — подбадривала она. — Во-первых, ты превращаешь склад ненужных вещей в жилой дом! А во-вторых, подумай, сколько средств ты выручишь на свой будущий фонд! Притом уровень твоей жизни ни капли не изменится. Поверь, носить одни и те же часы, самые любимые, — это ничуть не хуже, чем носить разные!
— Да тебе-то откуда знать?
Вопрос прозвучал без агрессии, ведь Яр действительно пытался проникнуться новой атмосферой. И слушал Валерию все внимательнее и внимательнее — вот ведь она, счастливая, довольная собой девушка, живет и не думает о том, чего у нее нет. А у нее вообще ничего нет, кроме миллионов долларов на счету, которые она все еще не распаковала, судя по застиранным джинсам! Но даже она была не главным ориентиром, а скорее Мирослав — у того как-то никогда не наблюдалось несдержанности в потреблении, притом он вряд ли от этого страдал. И из всех этих сопоставлений Ярослав мог поверить в вывод Валерии — ему надо избавляться не столько от ненужного хлама, сколько от желания копить этот самый хлам, которым он закрывал все душевные дырки.
— Стоп, ты куда?! Мы еще мою коллекцию книг не просмотрели!
— В другой раз, Яр, — Валерия улыбнулась. — Уже очень поздно, а мне утром к первой паре.
— Я тебя подвезу, пока у меня еще есть машина, — Ярослав смирился. — И когда будет другой раз? Чувствую, что мне еще и рацион питания надо пересматривать — как-то же ты выживаешь на свою нищенскую зарплату!
