Славу о богатстве и знатности герцога Резерфорда затмевала лишь его скандальная известность повесы, который, несмотря на порицание света, решился поселить в своем доме внебрачную дочь. Лили Рассел прекрасно понимала, в какой опасности окажется, если займет место гувернантки его маленькой дочери, но ей ли, сироте с крайне незавидной репутацией, было выбирать? Однако Лили поклялась себе: она не пополнит список побед герцога – и упорно противостояла самым искушенным и изысканным его попыткам обольщения.Поначалу Резерфорд изумился характеру гувернантки, потом ощутил приступ настоящего охотничьего азарта, чего не случалось с ним давно. Но постепенно жгучий интерес к хорошенькой гордячке стал превращаться в другое чувство – не менее пылкое, но куда более нежное…
Герцогам, так же как генералам, дворецким и иным ответственным лицам, категорически запрещается заниматься какой-либо полезной работой на глазах окружающих. Герцоги, а также генералы, дворецкие и иже с ними ничего никогда не делают сами. Иногда, в случае досадной недогадливости тех, кто ниже герцога в табеле о рангах, герцог может озвучить свое желание и отдать соответствующее распоряжение. Притом что герцогу не следует
Таким образом, герцог может делать все, что он пожелает, путем ничегонеделанья.
На дне бутылки из-под бренди
На последнем (третьем) участке пути ко дну бутылки (еще на треть наполненной бренди)
Спальня герцога
Лондон, 1840 год
Маркус недовольно скривился при виде свидетельств недавнего буйного кутежа в бальном зале, который им лично никогда не использовался по своему прямому предназначению, а именно для проведения банкетов, балов или иных светских мероприятий.
Рядом с хаотично расставленными стульями, прямо на полу валялись пустые бутылки из-под бренди. В том же художественном беспорядке, и не только на полу, но и на стульях и прочей мебели, были разбросаны разнообразные предметы дамского туалета, включая корсет, надетый на бронзовый бюст одного из очень мужественных и суровых предков Маркуса. Тарелки с остатками еды стояли неубранными, и один из котов, не пожелавший покинуть помещение, вернее сказать, у которого не хватило духу его покинуть, деликатно подъедал то, что пришлось ему по вкусу, в то время как второй кот настойчиво терся о скрещенные лодыжки Маркуса.
– Так ты, кажется, говорил о том, как трудно быть герцогом?
Подчеркнуто нейтральный, без намека на заинтересованность тон Смитфилда мог засушить кого угодно и что угодно. По своей сухости он мог сравниться только с сухостью в горле Маркуса. Впрочем, Маркус знал, чем излечить этот недуг.
Он осушил бокал, после чего, глядя на Смитфилда, попытался придать своему лицу выражение крайней степени досады. Нельзя сказать, что лицевые мышцы вполне справлялись с поставленной задачей. Смитфилд был одним из двух приятелей Маркуса, с которыми он познакомился сравнительно недавно. Второй его собутыльник, Коллинз, устроившись на диване, крепко спал, накачавшись бренди – тем самым, что принадлежащая Коллинзу судоходная компания регулярно завозила на Туманный Альбион из солнечной Франции. Сам Маркус уснул раньше Коллинза и, проснувшись, чувствовал себя уже почти трезвым.
– И тебе мои доводы представляются нелепыми, – хмуро констатировал Маркус, но, перехватив ироничный взгляд Смитфилда, невольно улыбнулся. – Ты прав. Мне грех жаловаться на судьбу. Я герцог, у меня нет финансовых проблем, я не женат, здоров как бык и могу делать почти все, что захочу.
– Ключевое слово тут –
– Герцог обязан обзавестись наследником. А для этого он должен жениться на девице с подходящей родословной, которая будет исправно рожать ему сыновей. С запасом, что называется. Плодиться и размножаться – вот главное предназначение носителя титула. Словно у племенного быка. Когда я об этом думаю, мне хочется затянуть вот этот корсет вокруг горла и свести счеты с жизнью, – печально сказал Маркус, кивнув на бюст предка. – Мало того, что я вынужден вести жизнь, к которой никогда себя не готовил, мне еще придется жить бок о бок с женщиной, которую я в лучшем случае буду слегка недолюбливать, а в худшем – ненавидеть всеми фибрами души.
– Ужасная перспектива, – все тем же скучающим тоном заметил Смитфилд. – Ты должен жениться и вести презренную жизнь герцога, в то время как ты мог бы… Кстати, а что ты делал полгода назад, до того, как унаследовал титул? Или даже так: что бы ты хотел делать, если бы мог?
«Я бы хотел исчезнуть. Уехать на край земли. Чтобы быть свободным. Свободным от любых забот и обязательств».
