Как пятое колесо полностью

Я вдруг понял, что больше не вижу его, отгороженный от него живой стеной из своих охранниц. Все четверо встав в ряд и вскинув автоматы собственными телами закрывали меня от мотоциклиста. Пятой рядом с ними в строй встала Эльба. В груди шевельнулось доселе неизвестное мне чувство. И гордость за девчат, и стыд, что прячусь за их спинами (так-то это они меня спрятали, а не я спрятался, но всё равно как-то оно не того...) И вообще...

Я же постарался мягко опустить Еву на ноги (ага, обрадовался, та ни в какую не хотела разжимать свои лапки, вцепившиеся в меня мёртвой хваткой.) Блин, да что же…? Я чуточку растерянно оглянулся, и Соня (вот умничка!) уже тащит мне мой пистолет из палаты. Ощутив твёрдость металла в руке я чуть успокоился и снова попытался выглянуть из-за спин девчат. Кого там принесло всё-таки?

– Доктор Лиза тут? — незнакомый голос, похоже того самого мотоциклиста.

– Тебе что тут надо? — блин, девчонки на взводе. Они его просто не слышат. Как бы не пристрелили ни за что.

– Стойте. Это ко мне! — попаданка молнией выскочила из больницы и бесстрашно встала прямо на директрисе, прикрывая ездуна от девчонок и заставляя их хоть чуть-чуть опамятовать. — Что случилось, Ренат? — это уже мотоциклисту. Лизка, похоже, его прекрасно знает.

– Там девчонку с Глинок привезли. Сложный случай. А тебя нет на месте.

– Подробнее.

– Нападение собаки. Левая рука разодрана в хлам. Кости сломаны и прямо из раны торчат. Там от руки вообще мало что осталось.

– А пёс?

– Пристрелили. Там тоже не всё понятно. Говорят, пристрелил какой-то чужак, что на дачах прятался. Если б не он, пёс задрал бы обоих девчонок насмерть.

Машина у мелких оказалась тоже Ниссан! Принадлежал он до беды отцу Вовчика. Саня ожидал тут найти скорее Жигули какие или ту же Ниву. Мечталось об УАЗике-буханке... Но так вышло даже лучше. Если Шишин Ниссан-Терра был внедорожником (городским внедорожником, но всё-таки), то местный Ниссан оказался мини-фургончиком, наподобие той же буханки или каблучка. Только современный. Красивый и уютный.

Что особенно ценно, он оказался грузо-пассажирским (то есть, второй ряд сидений был выполнен в виде простой лавки, легко складывающейся при необходимости и превращающий и без того солидный грузовой отсек и вовсе во что-то чуть ли не равное грузовой газельке. Ну это, конечно, перебор. С газелькой ему не сравниться, но очень и очень солидно!)

И вот в этот-то отсек детишки и принялись собирать свои пожитки. Но как-то неуверенно. Словно что-то им мешало... Наконец Вовчик (как самый шилопопый) озвучил причину их общей нерешительности:

– А если Грека вернётся, а нас нет?

Шрам переглянулся со своими ребятами и, стыдливо отводя глаза в сторону, хрипло выдавил из себя:

– Он... Не вернется.

Повисло молчание. Наконец Света, как самая старшая, всё же решилась спросить.

– Вы что-то о нём знаете?

– Да, — коротко кивнул Шрам, не желая углубляться в эту тему, и, по прежнему, виновато пряча от детей свой взгляд, словно в гибели Греки действительно была и его вина.

– Расскажи! — решительно потребовала девочка внезапно окрепшим голосом. Короткого Да ей было явно недостаточно.

Саня в отчаянье оглянулся на своих ребят. Но и Сумрак и Гришка тоже отводили взгляды. Нет, тут они не помогут.

– Расскажи! Или мы никуда не поедем! — уже просто стальным голосом потребовала Света, подтянув к себе мелких.

Шрам наконец поднял на них свои глаза. В их лицах было даже некое неприятие, впервые появившееся у них после знакомства. И что делать? Тяжело вздохнув, Шрам нагнулся и вытащил из бокового кармана своего рюкзака планшет в твёрдом чехле. Включил. Зашёл в список сохраненных видео и нашёл там тот самый бой их Греки с Мослом. Проклиная самого себя включил запись и, установив его на столе, малодушно отвернулся, не в силах видеть их отчаянье и боль от увиденного.

К огромному облегчению Сани, истерику мелкие не закатили, как он слегка опасался. Ну, знаете такую, со слезами, маханием своими грабельками в попытках ударить, криками: «это ты во всем виноват!» и тому подобного. Ничего это этого не было. Да, детишки плакали, но без надрыва, без показухи. Тихо и горько. Несмотря на юные года они уже знали что такое смерть.