Как пятое колесо полностью

– Ну я со Скользким на днях встречался. Объяснил ему твою ситуацию. Он согласился отдать девочку. Все равно у неё никого близких нет, а в садике она почему то чахнет среди сверстников.

– И где она сейчас?

– Да вон в одной из соседних палат. Там у тебя пацаненок какой-то обитает... Ну этот, диабетик. Вот у него под присмотром одной из твоих охранниц и сидят.

Умеет Князь всё-таки оставить за собой веское последнее слово. Вот, казалось бы, пустячок, едва вспомнил при расставании, а из душевного равновесия он меня выбил. Причём, уверен, что сделал это без всякой выгоды (иначе вывел бы меня из себя не в конце, а в начале разговора, чтоб получить преимущество), а просто из желания щелкнуть меня по носу. Чтоб не задавался и не воображал о себе особо.

Ну а я реально поплыл. Просто с этим выматывающим марафоном сверхсрочных дел и делишек я почти забыл самое главное. Отдать долг погибшим на арене товарищам. Сразу-то, вроде, помнил, заданий надавал, а потом как-то оно всё и забылось. Ну да, Шрам нашёл и вытащил команду Серафимы. Доктор Лиза привезла братишку Скотининой (я, кстати, его даже ни разу не навестил. Хотя, казалось бы. Вот же, рядышком он. Но «некогда мне», видите ли), Серый обещал выяснить за Качана. Но пока молчит. А Князь не просто выяснил, а привёз ко мне ту самую девочку, о которой я спрашивал. Воспитанницу Дона.

Вот, казалось бы, Юра ни слова упрека мне не высказал, а я всё равно чувствую, что он меня носом ткнул в мои... Гм... Недостатки, так скажем. Я ведь действительно стал забывать... Стоило только, хотя бы, чуть-чуть очухаться и всё, что происходило со мной ТАМ словно подёрнулось пеленой. Память милосердно стирала всяческие воспоминания о том, что было ТАМ. И я уже почти ничего не помню. Но вот то, что я в необъятном долгу перед погибшими — я помню точно.

И, вдобавок... ведь где-то ещё живет и радуется жизни тот подонок, что отправил Наву, считай, на верную смерть. А где-то далеко за Тоболом загибается от голода крошечный анклав Греки... А я тут в «высокую политику» играю.

– Завтра с утра Шрама ко мне! Срочно, — отдал я приказ Соне, вернувшейся после того, как проводила высокого гостя до машины.

– Хорошо, — послушно поставила в блокноте какую-то пометку мой секретарь.

– А сейчас вон с Диной подстрахуете меня...

– Что ты задумал опять? — встревожились девочки.

– Ничего особенного. Просто прогуляюсь немножко... Покажите где Алёша обитает?

– Так это ж на другом этаже... — ещё больше забеспокоились девчата, — да и в противоположном конце коридора. Ты не дойдешь.

– Вот я и говорю, чтоб подстраховали, — отрезал я, и начал выбираться из кровати.

Нет, ну в самом деле, ну сколько можно мне из себя умирающего изображать? Руки-ноги целы. То, что лёгкое пробито, так оно уже затянулось. Рёбра, конечно, сломаны, но тоже, потихоньку срастаются. Тем более, что на мне такой жёсткий корсет одет, что я даже согнуться в нём не смогу. Так что рёбрам ничего не угрожает. Единственное, что при малейшем физическом напряжении начинаю задыхаться. Воздуху реально не хватает. Лёгкое ещё не восстановилось и кислород качает в основном одно. То, которое целое. Но, если не спешить, не гнать впереди паровоза, тихонечко вот так, по стеночке, то я вполне-таки могу...

Всё-таки я переоценил свои силы. До этого я только до туалета и обратно ходил, да и то, под чутким присмотром собственной охраны, а тут такой путь в неизведанное... Нет, по коридору я прошлёпал довольно бодро. Сказывался какой-никакой навык. Но вот лестница меня чуть не убила. Казалось бы, всего-то два пролёта... Но без помощи я сумел преодолеть только первый. А дальше Сова с Диной, подхватив меня под плечи, тащили уже на себе.

Оказавшись на нужном этаже, я дышал как загнанный... Гм... Паровоз. Со свистом и хрипами. Снова пришлось припадать к живительному баллончику с кислородом. Это что же — мне теперь с ним всю оставшуюся жизнь ходить?

Оставив меня под присмотром Дины Сова исчезла куда-то буквально на пару секунд и появилась уже со стулом. Меня усадили на него прямо в коридоре. И дали-таки возможность немножко отдышаться.

Чуть придя в себя я снова выставил свое вечное «Я сам!», и снова тихонечко, по стеночке поплёлся по коридору в сторону нужной комнаты. Коридор всё длился и длился, и никак не хотел заканчиваться. Нет, я определенно погорячился, когда решился на столь «дальнее» путешествие.

Впрочем, всё когда-то заканчивается. Добрался до нужной мне палаты и я. Я зашёл в распахнутую Совой дверь и посмотрел на двух испуганно оглянувшихся на меня малышей.