Ей было не меньше восьмидесяти. Но иначе и быть не могло: если бы сам Эдвард Лэмпри был жив, ему было бы восемьдесят семь, а дочь сказала, что мисс Рокингэм, примерно, одного возраста с отцом. Мисс Люсинда Рокингэм. Звучит довольно претенциозно. По крайней мере, не вяжется с этой сухонькой, сутулой старушкой, которая сейчас глядит на него с порога. Он протянул руку и улыбнулся, словно демонстрируя своё обаяние и молодость. «Мисс Рокингэм? Меня зовут Малколм Сандерс. Большое спасибо, что согласились встретиться со мной».
Двадцать восемь опрошенных. Всё тщательно записано и разложено по папкам. Семнадцать ящичков в картотеке. Семьсот девятнадцать писем в Британской библиотеке и в Техасском университете и бог знает в скольких папках и ящиках. Примечания, сноски, ссылки, ссылки на ссылки. Проверки, перепроверки, заголовки и подзаголовки. Имена, места, числа, даты. Всё или почти всё сброшюровано и собрано. Человеческая жизнь, сжатая до печатного текста, точнее, втиснутая в карточки, исписанные ручкой. Бесценный материал, с таким трудом собранный материал для исчерпывающей биографии Эдварда Лэмпри, поэта и литератора, родившегося в 1893 и умершего в 1958 году.
Он незаметно зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, отвернувшись, словно ему захотелось ещё раз взглянуть на великолепный вид реки, открывавшийся из окон её гостиной. За окном простиралась тоскливая равнина Восточной Англии, море да небо, иногда пролетали птицы и, где-то вдали, на дороге идущей вдоль берега, мигали в солнце точки машин. Безлико и зябко, как и в самом доме — вилле начала века, недружелюбной снаружи и неуютной внутри. Жёсткий диван, вылизанная комната, аккуратно развешанные по стенам картины, казавшиеся все квадратными. И Люсинда Рокингэм, симпатичная хотя и бесполезная старушка, это было ясно сразу, ну что она может сказать о Лэмпри («Он был великий поэт… Мы познакомились в 1940 году… Он бывал в этом доме…»)? Бесполезный визит.
